Порочный рыцарь полностью

«Не верь ему, мама…» — молила мысленно Агнес.

— То, что случилось сегодня утром на кухне… не повторится, поверь мне. Я обещаю.

Но это повторилось. Много раз.

— Откройте! Я хочу выйти! — Девочка безутешно плакала, молотя кулачками по закрытой двери больницы.

Белый цвет. Он ужасал ее. Яркий, ослепляющий свет причинял ей страдания.

Хотелось кричать. Но ее никто не слышал.

Звук отражался в стенах.

Ответа нет. Она была заперта. Заперта в себе.

Агнес все еще стояла на улице, согнувшись пополам. В ушах шумело, но звуки постепенно стихали. Пальцы рук онемели, и в них ощущалось неприятное покалывание. Сознание путалось.

Чей-то обеспокоенный голос вырвал ее из лабиринта воспоминаний. Но она не могла разобрать слов. Мир казался нереальным.

Девушка напряглась, но все словно проходило мимо. Ступор. Голова была словно набита ватой, никак не удавалось сосредоточиться…

— Ты меня слышишь? — Чужие руки настойчиво, но мягко трясли ее за плечи.

Агнес моргнула, медленно приходя в себя. Ее взгляд зацепился за расплывчатую фигуру Марка.

— Уокер? — Он встревоженно всмотрелся в застывшее лицо девушки. — Тебя отвезти к врачу? Ты бледная.

— Я… Я… — пролепетала она, потирая виски и пытаясь сформулировать мысли. Вышло не очень. Она выдохнула. Марк бережно приподнял ее за подбородок, обеспокоенно глядя ей в глаза.

И вдруг стало наплевать на все. Резко потеряли для Агнес значение и глубокая обида, и уязвленное самолюбие, и злость на себя за доверчивость…

— Отвези меня домой, пожалуйста, мне очень плохо, — попросила она тихо.

И отчего-то его сердце провалилось от этой покорности куда-то в желудок. Она казалась сломленной, но он не испытывал никакого удовольствия.

— Что с тобой? — заботливо поинтересовался Марк, когда они уже уселись в его машину.

Агнес лишь мотнула головой, показывая, что не готова это обсуждать.

— Закружилась голова. Поставь навигатор на Мейн-стрит, 147.

— Из-за чего? — тихо спросил парень, резко поворачивая налево на повороте.

Очевидно, он не поверил ни одному ее слову.

— Просто отвези домой, — отрезала Агнес и отвернулась к окну.

— Ее психика неустойчива, миссис Уокер, поэтому мы вынуждены продлить лечение.

— Мы заплатим, сколько будет необходимо, только вылечите нашу дочь, — взмолилась Мэри, глядя на лежащую девочку красными, заплаканными глазами.

— Мы постараемся. Со временем количество приступов должно сократиться, а потом и совсем исчезнуть, — пояснил врач. — Сильные эмоциональные потрясения могут спровоцировать обострение, поэтому старайтесь изолировать дочь от источников негатива. Понятно, что мы не можем избежать отрицательных факторов совсем, но по мере возможности не допускайте контакта Агнес с тем, что может нанести вред ее психике.

— Каков самый плохой расклад? — тихо спросила Мэри.

— Результаты невротического расстройства могут оказаться совершенно непредсказуемыми. В случае с Агнес это может привести к диссоциативному расстройству личности. Если ощущение своего тела потеряется, то ее навязчивые фантазии смогут выйти из своего внутреннего укрытия и устремиться к поверхности, разрушая рассудок. Она может утратить свою идентичность.

— Как мы с этим справимся? — в ужасе прошептала Мэри, сглатывая слезы.

Агнес ненавидела этот жалостливый взгляд матери, наблюдая за ней через звукоизолирующее стекло. Она ненавидела эти стены, ненавидела собственный голос, ненавидела этот мир.

— Я могу с ней поговорить? — спросила Мэри.

— Увы, Агнес сейчас плохо себя чувствует. Поэтому вам лучше уйти, — отказал психиатр.

— Мама… — Девочка всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

Такое ощущение, что она монстр, которого заперли здесь, чтобы он не сумел навредить нормальным людям. Осознание этого приводило девочку в бешенство.