Порочный рыцарь полностью

Этот фальшивый фасад идеальной семьи… Но внутри царила тирания. Сумасшедший отец, который довел ее до невроза, мать, которая ее не понимала, сестра, которая совсем недавно умерла…

Она отчего-то совсем не помнила, как это случилось. Воспоминания с того дня исчезли из памяти как по мановению волшебной палочки. Агнес помнила лишь обрывки того памятного дня. Они с Беллой убежали из дома из-за очередной ссоры папы и мамы. Белла заговорщически смеялась и обещала сестре показать новое место, которое она обнаружила во время прогулок со старшими ребятами. Агнес нравилось проводить время с сестрой. Обычно Белла посвящала все свободные от балета и учебы минуты своей компании. Она предпочитала их младшей замкнутой в себе сестренке, но Агнес никогда не обижалась. Слишком сильно ее любила.

Как бы сильно Агнес ни пыталась вспомнить, что тогда случилось, ей не удавалось.

Диссоциативная амнезия.

Последний кусочек воспоминания — это то, как она стоит над обрывом, оплакивая сестру. Она зовет ее снова и снова. Но Белла больше не отзывается.

Она всегда одна. Совсем. Агнес, запертой в палате, казалось, будто она стоит и наблюдает за собой со стороны. Все было ненастоящим. Ей вдруг стало настолько страшно, что она впала в истерику, отчаянно стуча по закрытой двери и пытаясь выбраться на свободу.

Ей сделали укол.

А затем наступила кромешная темнота.

Те же самые ощущения Агнес переживала сейчас, находясь в машине с Марком. Страшные воспоминания прошлых лет проснулись, и ее уродливая болезнь коварно высвободилась из оков сознания. Психологическое потрясение спровоцировало рецидив.

Ей казалось, что за эти недели «терапии» с Сарой и Рэтом, окруженная заботой и любовью, ее сердце начало склеиваться, но это был самообман.

Только один человек мог ей помочь.

Тот, что сидел за рулем.

Тот, что никогда не сделает этого.

Марк играл с ней в очень жестокую игру. Давал немного заботы и добра, а затем причинял двойную боль.

А она прощала, потому что любила.

Потому что была больна… и больна им.

Потому что никто о ней раньше не заботился.

Потому что…

Она не могла это контролировать.

Агнес сжала переносицу, стараясь дышать. Воздух в легких словно закончился.

Ненависть. Как много ненависти внутри.

Она горячая и густая, как патока, заливает внутренности, пропитывает глотку, тянет изувеченные лапы в ее голову, опутывая мозг.

Она старалась, старалась изо всех сил…

Вдруг Агнес посмотрела на Марка другими глазами. Перед ней был человек, который столько раз унижал ее, делал своей игрушкой; который подчинил себе ее волю, превратил во всеобщее посмешище. Он виноват в том, что она ощущала. Виноват в ее приступе. В том, что с ней стало. В том, кто она.

Ее руки схватили руль, резко оттолкнув Марка в сторону.

Машину немного занесло.

— Что ты творишь?! — закричал он.

— Всего лишь делаю то, в чем ты меня обвинял! — ядовито рассмеялась девушка, снова пытаясь отобрать руль. — Ты сказал, что я ненормальная. Соответствую.

В глазах Марка отразилась боль. Он видел неконтролируемую ярость в ее зрачках, этот помутневший взгляд, пальцы, почти до крови царапающие в его руки в попытке сбросить их с руля.

Это была не Агнес. Больше нет.

И во всем виноват он сам.

Он сломал ее окончательно, вытащил наружу ту самую девчонку, которая подожгла школу, исполненная ненависти ко всем вокруг. Он убил то живое, что пробуждало к жизни его. Ту единственную, искреннюю, чистую, настоящую, которая могла его изменить.

Это он изменил ее.

— Агнес, успокойся!

— Нет! — не видя ничего перед собой, Агнес попыталась открыть дверь машины несмотря на то, что та была в движении.

— Умереть задумала?! — Марк запаниковал, едва успев заблокировать дверь.

— А если и так, то что?!

— Давай попробуем…