Она пришла! Она вернулась!
— Ты же знаешь, что я всегда буду рядом, да? — Несмотря ни на что, мама снова с ним, и ему хочется рассмеяться от того, как неожиданно радостно и легко становится на душе. Он счастлив. Мама стала ангелом. Мальчик обнял ее, и на сердце стало так светло, так хорошо. Словно он наконец дома. А потом раздался резкий крик.
— Ты убил меня, ты убил меня, ты убил меня… — прошептали бледные губы. И взгляд. Обвиняющий, презирающий. Она оттолкнула его от себя. Сбросила руки сына в отвращении. Попятилась. В страхе. Как тогда. В широко распахнутых зрачках заплясал огонь.
— Нет! — Он в отчаянии побежал к ней, спотыкаясь о неровную дорогу. — Не бросай меня!
— Ты не спас меня, ты не спас меня, ты не спас меня… — эхом разлетались жестокие слова. Ее белое одеяние превратилось в окровавленное. А на шее расплылось алое пятно.
— Молю тебя, не уходи…
— Такой же, как он, такой же, как он, такой же, как он… — эти слова бились в висках, причиняя несносную головную боль.
А она умирала. Опять и опять. Снова на его глазах. И он вновь был беспомощен. Марк в ужасе смотрел на свои окровавленные руки. Это все неправда!
— Мама! Не умирай!
Собственный крик на мгновение оглушил. Марк сделал глубокий вдох, окончательно проснувшись. Лицо было мокрым от слез. Вибрация мобильного вывела его из транса. Взгляд Марка исказился яростью, когда он услышал что-то на том конце провода.
— Черт. «Драконы» в сборе? — свирепо произнес он, сильнее сдвигая брови. От сна не осталось и следа. — Твою ж мать. Все. Сейчас буду.
Некоторые вопросы требовали его безотлагательного вмешательства. Наркодилеры ополчились — это усложняло «Драконам» жизнь.
И Марку предстояло решить все мирным путем. По крайней мере попытаться.
Он знал,
Значительные эпизоды нашей жизни — это беспорядочная серия фотографий. Они мчатся мимо, как кадры на фотопленке, но иногда момент ошеломляет, и ты осознаешь, что это не просто картинка. Это то, что останется в тебе, в твоей памяти, в твоем сердце.
Но случается и так, что хочется забыть. Смыть с себя гадкие ощущения. А ты помнишь. Каждую гребаную секунду — помнишь. Когда тебе долгое время больно и страшно, эти мучительные эмоции превращаются в чувство, способное убивать. Все светлое поглощается равнодушием, что самому ненавистно. А душа все равно будет каменеть. Все сильнее и сильнее.
Агнес проснулась, когда ее что-то щекотало. А еще жутко болела голова от слез, что она выплакала по вине одного ублюдка.
Она с трудом открыла покрасневшие глаза и заметила кошечку, которая лежала на ее подушке, свернувшись клубочком.
Который час?..
— Черт, снова забыла поставить будильник, — простонала она, протирая глаза, когда заметила время на часах.
Она очень сильно опаздывала.
Марк сидел за партой, скучающе зевая. Этой ночью он совсем не спал.
Время от времени его рассеянный взгляд падал на дверь словно в ожидании кого-то. Сам того не осознавая, он искал Агнес.
«Почему она так сильно опаздывает?» — неосознанно думал он.
В мыслях пронесся тот самый момент, когда Агнес нежно кусала его губы в то время, как он едва сдерживался от того, чтобы не овладеть ей прямо на голой земле. Черт побери.
Он просто аморальный ублюдок, который не умеет хранить верность. И таким его сделала эта проклятая Уокер. До нее все было так просто. А теперь эти чувства, что рвут все внутри…
И почему его волнует то, где сейчас эта девчонка? Добралась ли она домой вчера ночью? Он ведь бросил ее непонятно где совсем одну… Беспокойство и чувство вины сдавили виски. Марку сделалось нехорошо, когда альтернативные варианты завершения ее прогулки пронеслись перед глазами.
Почему он был так жесток с ней? Он не мог ответить.
Он наказывал ее за свои грехи.
Он хотел окунуть кого-то в море боли, которое пережил сам.
Он хотел, чтобы его путь кто-то повторил.
Безумец.
Прошел еще один урок, а девчонки все не было. Марк ощущал несвойственный ему приступ паники.
Еще минута, и он сорвался бы с места, чтобы пробить по своим источникам ее местоположение.
Но послышался стук, дверь открылась, и на пороге класса возникла растрепанная Агнес, неловко извиняясь перед преподавателем за опоздание.
Волна облегчения затопила его, уголки губ Марка приподнялись в легкой неосознанной улыбке. Парень оценивающе прошелся взглядом по хрупкой фигуре. Длинные темные волосы, в которых он зарывался пальцами день назад, были собраны в классический хвост. Одета она была в обтягивающие задницу джинсы и черную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами. Слишком откровенно — ему не нравилось, что она пришла в таком виде.
