— Без тебя обойдусь, поняла? — Девушка демонстративно закатила глаза. — А теперь проваливай.
Агнес стиснула зубы, не желая продолжать бессмысленный конфликт.
— Чего стоишь? Иди отсюда, — без лишних церемоний произнесла рыжая, указав на дверь.
— Набор людей не входит в твои полномочия. Не тебе решать… — попыталась возразить Агнес, но Ева ее тут же уверенно ее заткнула:
— Я возглавляю школьный совет и являюсь старостой класса, так что очень даже имею. Я, — сделала она акцент, — ответственна за колонку и только я вправе выбирать себе помощников в редакцию. Однако повторюсь, я в этом не нуждаюсь. Особенно в таком… уличном сброде.
— Что я тебе сделала? — задохнулась Агнес от возмущения. — Если у тебя проблемы…
Ева вновь не дала ей договорить.
— Серьезно, строишь из себя святую? Не ты ли писала гадкие статьи в своей прошлой газетке о Данверсе, а? — Она самодовольно посмотрела на опешившую Агнес и продолжила: — Я читала все до одной. Вначале поливала южных грязью, а сейчас уже перешла на нашу сторону? Лицемерка.
Черт. А вот это было неожиданно.
— Я не писала ничего подобного, — попыталась возразить Агнес. — Некоторые статьи пишет моя мать, все работы районного масштаба лежат на ней…
— Без разницы. Я знаю правду. Там, на севере, вы ненавидите нас. И даже если перейдешь на юг, ты не заставишь нас забыть твои старые предпочтения. Ты навсегда останешься здесь чужой, слышишь? Даже не пытайся влиться. Ты лишняя, Уокер.
— Еще посмотрим! — воскликнула Агнес, смерив девушку раздраженным взглядом, и вышла из кабинета.
Уже на улице девушка прокрутила в голове все события сегодняшнего дня: все было не так плохо, как могло случиться. У нее появился знакомый, учебная программа оказалась вполне доступной. Осталось добиться редакторской должности. Агнес нахмурилась, отметив про себя, что в понедельник обязательно это сделает.
Чтобы сократить путь, порядком измотанная, Агнес завернула за угол.
На стуле сидел избитый до крови парень. Он лихорадочно оглядывался по сторонам, осматривая место, куда его приволокли силой. Полуразрушенная пристройка на заднем дворе школы.
Шаги. Мерные, тяжелые шаги. Парень поднял голову и испуганно вжал ее в плечи, когда заметил холодный взгляд голубых глаз, испепеляющих его. Человек приближался, пока он трясся от животного страха, понимая, что целым и невредимым отсюда точно не выйдет. Он был настолько напуган, что обреченно молчал, не моля о пощаде, потому что знал, что это бесполезно. Его не отпустят. Только не Марк. Ему бы повезло, если бы Стаймест отправил вместо себя кого-то из своей шайки, но на этот раз судьба отвернулась от парня, беспощадно кинув в лапы лидеру «Черных драконов».
Марк опустился на высокий стул, со скрежетом перетащив его и поставив прямо напротив жертвы. Чиркнув зажигалкой, он взял сигарету и поджег, втянув в себя едкий дым.
Марк выглядел невозмутимо, словно перед ним никого не было. Будто избитый до полусмерти мальчишка — совершенно обыденное дело.
Пленник дернулся — стул снова издал противный скрежет.
— Отпустите меня, — наконец тихо попросил он.
Пора было заканчивать.
— Заткнись, иначе вскрою тебе глотку прямо сейчас, — холодно сообщил он. От его уверенного властного тона сердце парня куда-то грохнуло, забилось жалостно в горле. Он зажмурился.
— Умоляю…
— Закрой пасть! — раздраженно приказал Марк. — Не заставляй меня выбивать тебе зубы. Я не хочу пачкать руки сейчас.
Юноша послушно умолк. Он понимал, что сейчас лучше не злить этого психа. Иначе все станет только хуже. У этого подонка отсутствует сердце, и все чувства, присущие обычным людям, — тоже.
Марк стряхнул пепел с сигареты.
— Знаешь, кого я ненавижу больше всего? — Его бархатный голос мог бы показаться приятным, если бы не сквозящие нотки угрозы.
— Кого? — срывающимся голосом переспросила жертва.
— Трусов, — оскалился он. — Предпочитаю, чтобы мне говорили в лицо, что думают. А не мелочно пакостили, полагая, что все сойдет с рук.
— Я ничего не сделал…
— Да неужели? — Марк улыбнулся, снисходительно и едко. — А знаешь что я ненавижу еще сильнее?
Тот молчал.
— Когда я задаю вопрос, ты открываешь свой гребаный рот и отвечаешь! — не выдержал он, потушив сигарету.
— Что?
— Ложь.
— Я не вру тебе!
Марк засунул руку в карман черной кожанки и вытащил предмет конусовидной формы с заостренным концом.
— Значит, ты не знаешь, что это такое? — терпеливо спросил он, словно вся эта ситуация его забавляла.
Парень побледнел. На его лице так и читалось: «Откуда он мог узнать, черт побери, что это был я?»
— Нет, не знаю. Я вижу эту вещь впервые, — произнес он дрожащим голосом.
— То есть это не ты разбил этой вещицей мой мотоцикл? — Марк с холодной улыбкой смотрел на него, испытывая отвращение к чужой слабости.
— Честное слово, это не я! Я не имею к этому никакого отношения. В тот день я всего лишь опоздал в школу, — невнятно пробормотал он.
— Слушай меня, Сэм. Ты ведь уже взрослый человек. Поэтому будь мужчиной, признай свою вину, и тогда я просто подумаю, как тебя наказать. Возможно, буду помягче, — усмехнувшись, произнес Марк.
