Порочный рыцарь полностью

— Тебе сделали больно. Но, знаешь, в глубине своей черной души ты осознаешь, что они… — Каждое слово вколачивалось в его сознание как гвозди в крышку гроба. — Все люди, которые причинили тебе боль… Они не такие ужасные, как ты сам. Потому что ты знаешь, что хуже тебя нет никого. Что ты испорчен, ты грязный. И это не отмыть. С каждым днем ты пытаешься убедить себя в этом еще сильнее. Отлично, продолжай падать. Только не тяни за собой других.

Он не вздрогнул, глядя на нее мертвым, равнодушным взглядом. Но она знала — он чувствует.

Марку казалось, будто он падает в пропасть. А в него летят камни. Его заваливает. Почему ее слова оказывают на него такое действие?..

— Заткнись, слышишь? — Его голос дрогнул. Не сдержался. Показал свою уязвимость.

— Повторяешься, — продолжила провоцировать она и встала так близко, что ткнулась носом ему куда-то в район подбородка. — Не замолчу. Ты заслужил все это дерьмо.

— Закрой свой рот, дрянь, — прошипел Марк, грубо встряхивая девушку за плечи. — Считаешь себя вправе судить меня?

— Скажешь, что я не права? — огрызнулась Агнес, откинув от себя его руки. — Ты жалкий, Марк Стаймест. Ты трус…

— Агнес, хватит. Прекрати, — прервал он ее, борясь с гневом. — Не заставляй меня делать тебе больно.

— Оглянись! Ты уже делаешь мне больно!

Грязные образы из прошлого паутиной оплетали черепную коробку, липли, застилая реальность.

Прочь. Прочь из моей головы.

Вот так. Он заставил себя сконцентрироваться только на хрупкой фигуре напротив. Есть он. И есть она. Больше — ничего и никого.

— Тогда убегай! — приказал он надломленным голосом.

— Еще чего.

Воздух с трудом проталкивался через раскаленное сухое горло. Его охватили чувства. Жажда, азарт, ненависть, желание подчинить. Что-то на уровне животных инстинктов. Она сопротивлялась. А он до одури хотел подчинить.

Давай, злись. Выходи из себя. Я хочу посмотреть на это.

Марк ждал, что она поддастся ему, этому моменту. Нуждался в этом. Она попала в цель, раздробив его старые раны, сорвав пластырь и заставляя его шрамы кровоточить. Так сильно хотелось сделать ей больно и самому же унять эту боль. Так сильно хотелось…

— Надо было позволить Дамиану остаться. Мы могли бы повеселиться. Втроем. — Ядовитые слова обожгли ее и больно ранили. — Исполнили бы твою маленькую грязную фантазию. Что думаешь? Уверен, тебе пришлось бы по вкусу.

Было настолько унизительно, мерзко и противно, что тошнота подкатила к горлу. Глаза Агнес пылали яростью. Она громко втянула воздух. Растрепанные волосы вызывали у него желание зарыться в них пальцами.

— Так что, хочешь, чтобы мы оба?..

Он не успел сообразить — девчонка набросилась на него с кулаками и с ожесточением повалила на землю. От удивления он не успел даже отреагировать.

Следующее, что ощутил Марк — это меткий и чертовски болезненный удар в челюсть.

— Ненавижу тебя, ублюдок! — Она наносила удары снова и снова, разбив ему губу. Удивительно, сколько силы было в этом маленьком, хрупком существе. Затянувшаяся рана тут же открылась, начав кровоточить. Челюсть вспыхнула жгучей болью, во рту ощущался металлический привкус крови, которая не собиралась останавливаться.

Ему не нужна была ласка. Ему нужна была боль. И он сполна ее получил.

— Сукин сын, ненавижу тебя… — Следующий удар пришелся по носу.

Сердце его едва не выскочило из груди.

Приятно.

Черт. Вот так. Да.

А потом пришло гребаное осознание произошедшего.

Она его ударила.

Эта чертова сука посмела поднять на него руку.

Марк прислушался к своим ощущениям. Злость, ярость, ненависть. Но этого было мало — хотелось еще.

Ему понравилась боль, которая выжигала и вытесняла мысли. На миг эти мерзкие голоса в голове наконец-то заткнулись.

Одним движением Марк перекатился наверх, подмяв девушку под себя, и та больно впечаталась затылком в жесткую заледеневшую землю.

— Я ошибся. Наверное, стоило тебе сначала заплатить? Как ты того заслуживаешь.

Его голова дернулась в сторону, когда хлесткая пощечина опалила левую половину лица острой болью.

Агнес снова ударила его. Сильно. А он снова ей это позволил.

— Только посмей меня еще раз так назвать. Шлюха здесь только ты. Шлюха, которая сует свой язык ко всем в рот.

— Ревнуешь?

Ее голос дрожал от ярости.

— Иди к своей девушке. Не трогай меня.

— У нас свободные отношения. И моя девушка сама на это согласилась.

«Моя девушка». Почему Агнес это вообще волнует?

— Как можно настолько не уважать себя?

— У Евы есть то, что она хочет. Она дает мне все, что требуется, и мне даже не нужно об этом просить.

В горле пересохло. Агнес прикрыла глаза от боли. Каждая его фраза била сильнее физических ударов.

— Как же это унизительно.

— Унизительно здесь только то, что ты хочешь занятого парня.

— Да пошел ты…

— Маленькая моя, — прошептал он нежно, перехватив ее запястье, когда она снова замахнулась. — Нравится меня бить? Ударь еще, я не дам сдачи. Делай со мной все что хочешь.