Марк отступал, пока не почувствовал спиной канаты ринга, обжегшие его; тут же отскочил, уклонился, нырнул под летящий кулак, отбивая и принимая на себя удары. Дерьмо, дерьмо. Он уже жалел, что начал все это, но отступать было слишком поздно. Она все равно никогда не сможет его простить. Да и он в этом не нуждался. Ему нечего было терять. Ничего не изменить. Зато можно сделать процесс обольщения приятнее для себя. Он трахнет ее, а потом унизит. Это будет хорошим для нее уроком. Нельзя никому доверять.
— Что это у тебя? — Отец стиснул зубы так, что они заскрипели.
Марк испуганно отшатнулся, прижимая к себе крепче раненую птицу в попытках спасти и уберечь от неизбежного.
— Ей нужна помощь… Я подумал, что могу… — пролепетал мальчик, делая еще шаг назад. Стараясь защитить живое существо.
— Отдай ее мне. Я спасу несчастную, — уверял отец.
«Я покажу, как умею любить» — эти слова он говорил матери, прежде чем зверски избить на глазах их сына.
Марк покачал головой.
— Нет, нет, папа, пожалуйста! — в истерике замотал он головой, заботливо и бережно поглаживая ворона по растрепанным окровавленным перьям. — Я сам помогу ей…
— Ты хочешь ее спасти? — спросил отец спокойным голосом, но мальчику стало дурно от его хладнокровия. Тошнота подступила к горлу, а слезы начали душить от предчувствия неизбежной беды. — Я тебе помогу.
Отец хлестнул мальчика по щеке так, что у того дернулась голова, а затем силой отобрал птицу и выбросил ее. Та пала замертво.
— Он был слаб. А такие всегда умирают, — жестоко произнес мужчина.
— Но она… она могла бы исцелиться, — прошептал мальчик онемевшим языком.
— Нет, не так. Слабых всегда убивают, сын мой. Это называется спасением. Поверь, если я увижу, что ты слаб, я точно так же сверну тебе шею, не раздумывая. Поэтому убеди меня в том, что я ошибаюсь. В том, что ты не слабое звено, Марк Стаймест, — с этими словами он ушел, оставляя сына одного, брошенного и опустошенного.
Маленький мальчик сидел на грязной земле рядом с мертвой птицей. Руки дрожали, и слезы катились по щекам из-за того, что с ним случилось так много плохого… о чем он даже не мог ни с кем поговорить.
Сейчас тот мальчик вырос и превратился в человека, который скорее убил бы, нежели позволил навредить себе.
Кто-то оперся о колонну. Агнес испуганно дернулась в сторону.
— Из них выживет только один, — прошипел чей-то глухой голос.
Незнакомец был одет в черный плащ и кроваво-красную маску, которая обезображивала его лицо до неузнаваемости. Девушка ощутила резкий прилив желания убраться подальше.
— Это что-то наподобие гладиаторских боев, — пояснил парень, но Агнес не могла успокоиться. Было в нем что-то животное, то, что заставляло ее сознание покрыться липкой безнадежностью и первобытным ужасом.
— Наш собственный Колизей, где можно порезвиться на потеху публике. Правительство против нелегальных боев, но на Данверс правила не распространяются. Точнее… никто ведь не узнает, да? — пригрозил он и протянул руку к горлу Агнес.
Бежать, бежать, подальше отсюда. Просто бежать. Спастись. Поддавшись инстинкту, она оттолкнула его руку и бросилась прочь.
Агнес очень долго плутала. В этом проклятом Браале время, казалось, остановило свой ход. Минуты казались вечностью. Коридоры, запутанные, длинные и пустынные, вели мимо бесчисленного множества комнат. Путь освещали факелы, вознося тусклые, приглушенные блики на стену. Виднелись пыльные старинные гобелены на стенах. Свернув в южное крыло, Агнес настороженно прислушалась. Оттуда были слышны какие-то звуки. Наученная опытом, она осторожно передвинулась по стенке, стараясь остаться незамеченной.
Огромная дверь с бронзовыми ручками была распахнута. Агнес заглянула внутрь. Никого. Облегченно выдохнув, она зашла внутрь, с любопытством оглядываясь по сторонам. На стенах и сводах бывшей старинной галереи в некоторых местах сохранились остатки древних золотистых фресок. Церковные изображения словно порицали творящийся здесь беспредел.
Агнес усмехнулась, проводя пальцами по картинам.
— Прячешься? — послышался хриплый голос, который мигом пробрал ее до мурашек.
Щеки Агнес вспыхнули, а в горле сразу пересохло.
Марк стоял прямо за ее спиной, не удосужившись застегнуть белоснежную рубашку.
Сжав пальцами ручку двери, Агнес ощутила, как участился ее пульс.
Капли пота катилась по его шее, по мускулистой груди, кубикам пресса и исчезли под поясом брюк. Агнес отчаянно хотелось очертить пальцем траекторию. Внизу живота затянулся тугой узел, стало вмиг чертовски жарко.
— Так что ты здесь забыла?
— А ты против? — Агнес силой оторвала взгляд от его тела и посмотрела в ледяные глаза, прожигающие ее сейчас пытливо и даже с каким-то неподдельным интересом.
— Я разве говорил что-то подобное? — Марк откинул голову, зацепился руками за выступ и прыгнул на него, расслабленно усевшись на подоконник.
— Ты выиграл?
