Порочный рыцарь полностью

— Боже, ты такой невыносимый, — охнула Агнес, когда парень сжал ее сильнее, обнимая до хруста костей.

— Я просто любвеобильный, — возразил он.

— Охотно верю… А теперь, будь добр, отпусти.

— Привыкай, — усмехнулся Рэт, но все же разжал объятия. — А теперь иди домой, крошка. Я подожду, пока загорится свет в твоем окошке.

Сегодня был последний день перед каникулами, что вызывало облегчение. После событий в Браале ей было бы невыносимо находиться с Марком в одном помещении. К счастью, он сделал ей одолжение, не придя на занятия и сегодня. Агнес планировала съехать со своей квартиры этим же днем (благо ей удалось все устроить с арендной платой и уведомлением за несколько дней) подальше от Стайместа. Чем меньше они будут пересекаться, тем лучше для нее. Да и для него — зная, на что она способна, Агнес боялась, что при виде Марка слетит с катушек. Кто знает, что случится и кто может пострадать.

Оставался только бар, но она уже решала этот вопрос. Определенно стоило подыскать другое место.

Рэт что-то говорил, но она не слушала. Любезно проводив ее до класса, парень ретировался.

Подождав, пока он исчезнет из поля зрения, Ева направилась к Уокер, которая с подавленным видом стояла перед дверью класса.

— Больно, Уокер? — процедила она сквозь сжатые зубы.

Агнес подняла на нее уставший взгляд.

— Что тебе нужно? — раздраженно спросила она.

— Просто выслушай меня и не перебивай. Марк не твой принц, грязная шлюха. Думала, ты первая? — Ева рассмеялась. — Он играет так с каждой новенькой. Соблазняет, а потом выбрасывает, и все ведутся. Но как хорошо, что эта дерьмовая игра закончилась, — прошипела она словно змея. — Каково тебе было раздвигать ноги, зная, что каждый ваш стон слышат все остальные? Полагаю, ты чувствовала себя чертовски хорошо, как и подобает шлюхе.

— Заткнись! — Агнес сжала руки в кулаки, чтобы не ударить провокаторшу.

— Хотя, наверное, Марку все-таки надо было разделить тебя со своими друзьями, чтобы ты наверняка удовлетво…

— Закрой рот! — перебил их голос Алекса.

Но Ева и не думала останавливаться.

— О, как раз тебя не хватало. Ты рассказал малышке Уокер о том, что тоже участвовал в споре на ее честь?

Кровь отлила от лица Агнес. Она отшатнулась от Алекса как от огня.

— Я могу все объяснить, — взмолился он, шагнув к ней.

Кажется, что-то напоминает. Только Агнес все же выслушает его. Все-таки они не в дешевой мелодраме.

Ева презрительно посмотрела на них и вошла в класс, довольная собой.

— Я тебя слушаю, — пробормотала Агнес, сморгнув слезы. — Ты знал обо всем, поэтому начал со мной общаться? Чтобы переспать и показать, какой ты крутой? Ради денег? Репутации?

— Сначала да.

Горькие слова впились острыми осколками в ее изнывающее от боли сердце.

— Как ты мог так поступить со мной, Алекс? Марк хотя бы не скрывал свою сущность. Ты же прикидывался моим другом, я тебе доверяла… — Она улыбнулась сквозь слезы. — Это все было ложью?

— Клянусь, я понятия не имел о том, что Марк собирается сделать в Браале! — Алекс в отчаянии помотал головой. — Да, я проспорил на тебя, но после признал себя проигравшим. Когда я понял, что люблю Сару и ценю тебя как друга, я вышел из игры, Агнес!

— Это ничего не меняет, Алекс, как ты не понимаешь! — Девушка нервно сжала руки в кулаки. — Сокрытие правды — тоже ложь!

— Мне очень жаль, я боялся, что ты не простишь меня… Я боялся тебя потерять, Агнес. — Он протянул к ней руку, но девушка покачала головой.

— Держись от меня подальше, сделай одолжение.

Уже сидя в классе, она никак не могла сконцентрироваться на словах учителя. Голова гудела.

— Каково тебе было раздвигать ноги, зная, что каждый ваш стон слышат все остальные? Полагаю, ты чувствовала себя чертовски хорошо, как и подобает шлюхе.

Пальцы дрожали от ослепившей ее ярости.

— Марку все-таки надо было разделить тебя со своими друзьями, чтобы ты наверняка удовлетворилась.

Чудовище, которому она так отчаянно сопротивлялась, теперь вновь возрождалось в ее теле. Маниакальный и демонический голос ревел в голове: это были жажда крови, слез и уничтожения змеи по имени Ева Фрэй.

Марк мыл руки, с отвращением наблюдая за красной водой. Но он никак не мог смыть со своей кожи чужую кровь. Она словно въелась. Его руки были чистыми, но он не мог перестать видеть в них чужие сломленные жизни.

В который раз? Все повторяется. Пытки, отточенные удары, дикие крики — вся эта грязь.

— Я так сильно ненавижу себя, — признался он, глядя на собственное отражение в зеркале. Чувство дежавю не покидало. А ведь раньше он не испытывал к происходящему отвращения.