Порочный рыцарь полностью

Уже поздно меняться. Быть моральным ублюдком намного проще. То, что было вышито на его черном сердце, не могло измениться.

Рано или поздно он потерял бы Агнес. Так отчего больно так, словно отец снова беспощадно припечатывает его головой о проклятое зеркало в ванной?..

— Мы должны делать больно тем, кого любим. Это и есть настоящая любовь, сын мой.

Проклятая фраза возвращалась к нему каждый раз, когда Марк стоял на перепутье и раздумывал: а по тому ли пути он пошел? Или все-таки свернул не на тот поворот?..

Почему легкие мучительно горят? Почему он умирает от того, что даже не попробовал?..

Лицемер, трус.

Ты стал хуже, чем он. Что, все еще гордишься этим?

Он слышал голос матери. Тот был не осуждающим. Скорее, грустным. Обреченным. Разочарованным.

Голова болела с такой силой, словно в виски ввинчивали сотни ржавых гвоздей.

— Я хочу узнать тебя настоящего.

Уокер?

Новые воспоминания вырвали его из едкой пелены прошлого.

Вкус ее губ. Испуг вперемешку с искренним желанием в ее чистых глазах. Отзывчивость. Во всем, чего бы это ни касалось. В отчаянных, храбрых попытках пойти против его системы в Академии. В доверии, реакциях податливого тела…

Он должен был винить себя за это. Презирать за то, что предал память Лили.

Потому что его тянет, тянет так, как никогда прежде. Совсем не к копии его умершей девушки. А к вредной, тихой, робкой…

Она ведь совсем не его типаж… Но его все равно влекло. К той, что заполнила его безумную голову собой.

К его мышке Уокер.

— Это все пройдет. Я испорчу тебя, и ничего не останется. Слышишь? Ни ненависти, ни боли. Все пройдет, Агнес, потому что мне нечего терять. Ты мне не нужна.

Нужна. Не прошло. Соврал.

«Всего лишь хотел вытрахать ее из своей системы, а в итоге…»

Разочарование в ее глазах было сродни ожогам. Он горел. Каждый день, каждую секунду после того адского дня, когда он все испортил.

«Я причинял ей боль, но почему-то самому так погано на душе. Мне так жаль, Агнес. Охренеть как жаль».

Марк вышел на балкон и устало оперся руками на заграждение.

Он чувствовал, что проведет эту ночь без сна.

Сонная девушка уныло поплелась к двери, чтобы открыть. Рэт деловито прошел в гостиную. Агнес потерла глаза, сонно зевнув, и направилась в ванную комнату, чтобы умыться. Кое-как охладившись, она вернулась в комнату и застала Рэта, который нахально валялся в ее кровати в обуви и гладил Мэгги за ушком.

— Ты совсем охренел?! — возмущенно воскликнула она, столкнув парня на пол. — А ты предательница, — обратилась она к кошке, но та лишь показательно потерлась о ногу Рэта.

— Ай! — простонал он, потирая ушибленный при падении бок. — Это что, насилие?!

— Совесть имей, я только вчера прибралась, — прошипела она. — У меня все болит, нет настроения, ты разбудил меня в шесть утра, и единственное, о чем я думаю, это как же сильно хочется мне тебя придушить.

— О, ты хочешь устроить мне БДСМ-игры, моя крошка? Я не против, — подмигнул он и начал нагло шарить в комоде в поисках чего-то. — Можешь связать мне руки этими чулками.

— Бога ради, Рэт, выметайся из моей комнаты! — Вспыхнув от смущения и злости, она запихнула вещь обратно.

— Не-а. Я твой лучший друг, неужели ты так быстро забыла?!