Ева по-детски радовалась, что покровитель позволил ужинать вместе с ним на кухне, а не ложиться в кровать сразу после душа. Она сидела на стуле, поджав ноги, и подтягивала то и дело сползающие рукава, в ожидании горячего супа. С влажных волос по спине стекали остатки воды, заставляя, то и дело, ёжится от неприятного холодка мокрых дорожек и липнущей к телу ткани. Старательный кулинар медленно перемешивал кипящий на плите бульон, украдкой поглядывая на подругу и наслаждаясь её внезапной переменой. В зелёных глазах неожиданно вспыхнул давно погасший задорный огонёк, она вдруг снова стала той милой и доброй Евой, которую он всегда знал. Лишь болезненная бледность и излишняя худоба напоминали, что в её жизни совсем недавно были тяжёлые дни душевного одиночества и страданий. В своём тихом «прости» девушка наконец выплеснула всю боль и муки мятежного сердца. Прижимаясь к его груди в душной ванной, она просила прощения за все свои ошибки, за все мысли и поступки, совершенные под властью отчаянья и страха. Она просила прощения и получила его в любящем взгляде тёмных глаз. Саша не жалел ни о чём и был по-настоящему счастлив от их несмелого, лёгкого поцелуя, которым закончились те искренние объятья. Ева решила не думать о прошлом, не вспоминать, не стыдиться, не задавать себе вопросов — поддаться волне невинной эйфории, подаренной нежными губами мужчины в их самом первом, самом нежном настоящем поцелуе, смывающем чёрную золу позора с её души и исцеляющем раны обожженного сердца.
Трой напустил на лицо побольше серьёзности — так не хотелось показывать перед братом и Евой свою радость от того, что удалось вернуться раньше времени. Он уже в который раз прокручивал в голове идеальную картину того, как распишет Кирану состояние матери, то, как она скучает по младшему сыну, которого так редко видит, и сейчас, в своей нелёгкой болезни и лечении заграницей, просто не сможет обойтись без его внимания. Представлял, как наконец останется с зеленоглазой любимицей наедине, они смогут быть вдвоём всё время — каждый день, каждую ночь. Теперь чаровница, бесцеремонно овладевшая всеми непривычно воздушными мыслями, будет принадлежать ему одному. И больше не нужна грубая сила, ведь она сама хочет его. И только его.
Дверь бесшумно открылась, в квартире было темно и тихо. Мужчина включил свет в прихожей, прислушался, в сердце взметнулась первая ревнивая нотка: «Чем можно заниматься наедине в темноте? Не спят же они, в самом деле». Он поднялся на второй этаж, подошёл к двери Кирана — тишина, заглянул в комнату — никого, в спальне девушки то же самое. Проверив кухню и гостиную, включив свет во всей квартире, он подошёл к окну, оперся на холодное стекло, опустил голову, пытаясь совладать с неровным дыханием, усмирить нарастающую злобу.