— Можно и так сказать. Когда-то здание принадлежала богатым людям, потом добродетельный хозяин то ли уехал, то ли скончался, завещав своё имение маленькому ветхому монастырю. В тот же год монастырь сгорел, — монахиня печально вздохнула, — по непонятным причинам загорелся склад с провизией, огонь быстро распространился, перекинулся на главное здание, и вскоре от него почти ничего не осталось, всё выгорело. Вот монастырь и переехал в этот богатый дом, а чтобы не расслаблять себя роскошью, в левом крыле была открыта больница, а в центральной части — приют для бездомных и странных. В правом крыле находятся комнаты монахинь.
— Это так интересно, — протянула Ева, с любопытством глядя на собеседницу, — можно мне будет потом побродить здесь? Особенно по саду, он такой красивый!
— Да, — лицо женщины снова озарила гостеприимная улыбка, — сад — наша гордость. Мы ухаживаем за ним и стараемся сохранить в том виде, в котором он пришёл к нам от прошлого хозяина дома. Уже лет пятьдесят.
— Так много? — задумчиво спросила девушка. — А здание выглядит таким чистым и новым, будто недавно построено.
— Я была совсем маленькой, когда попала в монастырь, как раз в то время, когда совершался переезд в этот дом. На тот момент, говорили, что зданию больше сорока лет. Так что, скоро ему, наверное, будет сто лет! — монахиня идейно подняла палец и с улыбкой добавила. — Можно будет отпраздновать.
— С удовольствием побывала бы на празднике, — Ева радостно хихикнула.
— Мы тоже были бы рады. Ну а теперь я оставлю вас, чтобы вы могли переодеться, — женщина поспешила удалиться, — ваш друг остановился в соседней комнате, дверь — первая справа, — добавила она уже из коридора.
Длинное платье из тонкого светло-бежевого хлопка подошло идеально. Узкие рукава с небольшими «фонариками» на плечах, отделанные льняным кружевом по краю, красиво облегали тонкие ручки, высокий ворот подчеркивал длинную шею, мягкая ткань ровно легла по груди и изящной талии, юбка со скромными кружевными оборочками спадала почти до самого пола. Ева радостно покружилась перед зеркалом:
— Я и не знала, что у меня есть такая фигура — смешливо заметила она вслух — Какое платье! Не хватает только кружевных перчаток и зонтика от солнца, была бы как леди! — она разглядывала себя то с одного, то с другого боку — Вот бы ему показаться!
Ева на секунду задумалась: «А почему бы и не показаться?» — она надела светлые туфельки на босые ноги, распустила и быстро причесала пальцами растрепанные волосы, затем осторожно, как будто боясь кого-то разбудить, выскользнула за дверь.
Оглядев убранство гостевой комнаты, Тимор иронично усмехнулся, как-то всё было по-девичьи мило. Он, не раздеваясь, лёг на узкую кровать и закрыл глаза. Силы стремительно покидали его, после недавнего прилива, их резкое сокращение казалось ещё более болезненным и удручающим. Казалось, ещё минута — другая и их не хватит даже на то, чтобы дышать. «Да, Ева, твои перепады настроения. Не то, что раньше» — подумал мужчина перед тем, как сознание начала затягивать тяжёлая и неизбежная дрёма.
Ева тихонько постучала в дверь, подождала, прислушиваясь — ответа не было. Конечно, её учили хорошим манерам и правилам приличия, но сейчас эмоции так переполняли сердце, что идти и ждать у себя, пока спутник соблаговолит сам проведать её, казалось просто абсурдно глупым и невыносимым. Она снова постучала, уже более настойчиво. После третьего раза девушка не выдержала и сама тихонько приоткрыла дверь, заглянула внутрь:
— Ты спишь? — спросила она тихо. Мужчина даже не шелохнулся. — Я только хотела показать тебе платье, — с улыбкой чуть громче произнесла она — никакой реакции.
В этот момент сердце болезненно сжалось, то ли от детской обиды, то ли от дурного предчувствия. Наличие второго возможного варианта заставило девушку заволноваться. «Что это он лежит в одежде» — пронеслась мысль: «И даже ботинки не снял!». Она осторожно подошла ближе к кровати: «Я только послушаю, дышит он или нет» — подумала она, крадучись приближаясь к мужчине: «Послушаю и тихонько уйду». Тимор лежал неподвижно и Ева, поднеся ухо почти к самой его груди, прислушалась — тишина. Волнение начало сменяться испугом и когда девушка, решившись прикоснуться к его щеке, ощутила холод бледной кожи — испуг молниеносно разлился леденящим страхом, перерастающим в отчаяние. Но Ева не успела ничего даже подумать, её рука прикосновением, как оголенный провод, провела электрический заряд её ужаса, в казавшееся безжизненным тело мужчины. Его кожа резко обожгла охладевшие от паники пальцы, глаза открылись, и Тимор резко и глубоко вздохнул, сильной рукой сжав хрупкую ладонь девушки. Та растерянно вскрикнула от неожиданности и острой боли в сдавленной кисти, она резко вырвала руку и отскочить назад:
— Прости, что разбудила! — только и нашла, что пискнуть она, и смущенно закрыла пальцами лицо, так что видны остались только испуганные глаза, да и те прикрылись разметавшимися прядями длинных золотых волос.
Мужчина молча сел на кровати и серьёзно посмотрел на неё: