— Попробую объяснить ещё конкретнее. Ты не помнишь, но в детстве тебя все считали довольно бесстрашной девочкой, — начал он издалека, — это было не совсем так. С раннего детства страхи поселяются в каждом ребенке, так же они зародились и в тебе, то были самые первые страхи: темноты, боли, одиночества — и многие другие. Они росли, появлялись новые, некоторые пропадали, но в редкие моменты ты не чувствовала их совсем. В четыре года у тебя сформировался главный страх, смешной на первый взгляд — ты боялась волка, — девушка смотрела на собеседника всё с большим непониманием. — Да, ты боялась серого волка из колыбельной, которую пела тебе бабушка. Ты пару раз сказала об этом своей матери, эту песню тебе больше не пели, но страх остался и много лет жил в тебе. Он являлся тебе во снах в образе волка, поначалу ты просыпалась и плакала, затем, — мужчина на секунду замолчал, на губах мелькнула едва заметная улыбка, будто он вспомнил, что-то очень приятное, но вдруг снова стал серьёзным, — затем, ты привыкла. Ты продолжала бояться ничуть не меньше, возможно даже больше с каждым днём — твой волк рос, питаясь твоим страхом. Но как-то странно вы, можно сказать, подружились, ты уже не представляла себе ночи, когда бы не явился он в твоём сне. Ты говорила с ним, а он с тобой — во сне ведь всё возможно. Ты полюбила его, как лучшего друга, но продолжала бояться до холодного пота. Ты могла прикасаться к нему, но от этого всегда мороз пробегал по твоей спине. С того раннего детства твой страх был с тобой почти постоянно, тебе начало удивительно нравиться это чувство, ты искала его и во сне и наяву. Ты каждый день стремилась к приключениям, поэтому тебя считали бесстрашной. Порой ты шла на откровенные глупости, чтобы снова и снова испытывать страх, но об этом никто никогда не узнавал, — мужчина задумчиво усмехнулся, — ты умела хорошо скрывать свои «подвиги» и заметать следы. Тебе просто невероятно везло порой, ты и не понимала, что была на волоске от беды. А ещё ты всегда была одаренной девочкой, хорошо училась, быстро развивалась. В четырнадцать лет ты взялась писать книгу, — Тимор замолчал, обдумывая следующие слова, — тогда твой волк получил имя и появился на страницах романа в виде сероволосого мужчины.
Глаза Евы округлились, но она не могла произнести ни слова, боясь прервать рассказ.
— Да, тогда я принял тот облик, что имею по сей день, — мужчина ещё немного помедлил и продолжил, — говорят, что когда человек вкладывает душу в то, что делает, то вещь эта оживает, то же происходит и с книгами. Независимо от наличия у автора таланта и грамотности, если он пишет с душой — значит, создаёт новый мир. Ты создала этот мир и всё, что есть в нём. И выбрала главным героем своего волка, вот только кроме страха в нём, к тому моменту, было уже очень много других чувств. Он ожил куда раньше, а на страницах книги лишь получил новый облик и свободу являться тебе не только во снах. Теперь ты могла быть с ним всегда, когда брала в руки тетрадь и ручку, создавая его образ и каждый миг его жизни день за днём, — Тимор снова ненадолго замолчал. — Ева, я не могу сказать тебе всего о нашем прошлом, не думаю, что это безопасно.
— Я хочу знать, — тихо произнесла девушка одними губами, глаза её, всё так же широко раскрытые, с испугом и любопытством смотрели на собеседника.
— Нет. Не сейчас, — покачал головой тот.
— Но почему? Что в этом разговоре может угрожать моей жизни? Наше прошлое было таким страшным?
— Наше? — повторил задумчиво мужчина, и на губах его снова мелькнула печальная улыбка. — Нет. Но вспомнив наше прошлое, ты можешь вспомнить и всё остальное. Если ты вспомнишь всё, а тем более, сразу, этого ты можешь не выдержать.
Ева собралась было что-то сказать, но Тимор жестом попросил её молчать: