Наконец все проблемы были улажены. Поднявшись на борт небольшого частного самолёта, нелегальная эмигрантка с тихим вздохом опустилась в кресло, напротив неё уселся жизнерадостный голубоглазый ухажер. Он начал говорить что-то о том, какой прекрасный дом у них на родине, как здорово им там будет втроём и всё в таком духе, но она не слушала, смотрела в иллюминатор на убегающую из-под крыла землю и мысленно прощалась со всем своим прошлым. В голову пришла мысль, что нужно будет отправить родителям письмо, сказать, что с ней всё хорошо, чтобы они хоть знали, что она жива. Но будет ли им от этого легче? Вряд ли. И написать Саше, чтобы обязательно нашёл Карину. Попросить у него прощения. Соврать, что хочет быть с Кираном, пусть друг возненавидит её, пусть считает дурой и последней дрянью, только не любит. Лишь бы он не страдал и не искал её. Сочинял свою книгу жизни дальше, перевернув эту нелепую страницу.
Сон подкрался незаметно, окутал чёрной непроглядной пеленой, убивая на время всё живое вокруг. Тяжёлое забвение без сновидений.
После долгого забытья сознание возвращалось с дикой головной болью. Очнувшись в тёплой кровати, девушка медленно села, пытаясь вспомнить, где находится и что с ней происходило до сна. В комнате было темно, лишь сквозь тонкие занавески попадало внутрь немного голубоватого лунного света. Мягкая постель зашуршала чистотой белоснежного белья, ноги неуверенно коснулись ворса ковра — слабая попытку встать, но голова закружилась невыносимо, начинало подташнивать. Во мраке рука наткнулась на высокую прикроватную тумбочку, задев стоящий на ней стакан с водой, тот с глухим стуком приземлился на ковёр, окатил всё вокруг холодной жидкостью. Ева недовольно поёжилась, оглядела свою намокшую одежду — джинсы и майка. Значит все кошмары, которые рисует память, ей не приснились. Но голова болела так, что было плевать на вчерашнее, только бы поскорее избавиться от этого мерзкого, разрывающего все мысли ощущения.
— Проснулась? — послышался вялый голос откуда-то из темноты дальнего угла.
Девушка вздрогнула, обернулась. Из тени, потягиваясь, вышел Трой.
— Ты что следишь за мной? — произнесла она глухо первое, что пришло на ум, прижимая прохладную ладонь к пылающему лбу.
— Всего лишь хотел убедиться, что ты не закатишь истерику, когда придёшь в себя, — хмыкнул он, подходя ближе.
— Мне сейчас не до этого, — буркнула блондинка, не обращая ни малейшего внимания на его приближение, — голова трещит невыносимо.
— Да ты, как с похмелья, — усмехнулся мужчина. — Принесу-ка я тебе аспирин.
Он быстро вышел из комнаты, а девушка бессильно опустилась обратно на постель, забралась под тёплое одеяло.
После пары шипучих таблеток ей стало немного легче, сознание начинало проясняться. Трой сидел рядом на кровати, молча наблюдая за её возвращением к здравым мыслям. Когда гостья смогла снова сесть, он придвинулся ближе, спросил вкрадчиво:
— Ну, как ощущения?
Она посмотрела на слегка освещенное лунным светом лицо, скривила губы в непонятной усмешке.
— Ощущения от чего? — спросила Ева с нескрываемым сарказмом.
— После вчерашнего, — серьёзно ответил он. — Не будешь реветь и кидаться в окно?
Она опустила глаза, задумавшись. Сейчас на душе не было ни спокойно, ни мятежно, скорее безразлично. Не хотелось ничего предпринимать, всё казалось теперь неизменным, так что…
— К чему лить слёзы? — озвучила пленница свои мысли.
— Умница, — довольно улыбнулся мужчина. — Попробуй и тебе понравится наша жизнь, поверь.
— Ваша жизнь? — губы вновь сами собой растянулись в ехидной ухмылке. — Какая она — эта жизнь?
— Скоро увидишь, — загадочно бросил он, поднимаясь и отходя к двери. — Через полчаса начнёт светать. Если спать уже не хочешь, давай пройдёмся, подышим воздухом.
Ева сама не поняла, почему согласилась. Они тихо вышли из комнаты, спустились в темноте по какой-то лестнице, обулись в коридоре. Трой накинул ей на плечи свою куртку, шепнул из-за спины на ухо:
— У нас холоднее. Потом купим тебе тёплую одежду.
Стеклянные двери элитного многоэтажного здания выходили на широкую, ярко освещенную фонарями, улицу. Воздух действительно был прохладным, гостья поёжилась с непривычки.
— Здесь рядом сквер, — произнёс брюнет с лёгкой улыбкой. — Идём.
Он снова казался нормальным человеком, в глазах не было ни надменности, ни злобы, даже веяло каким-то приятным новым теплом. От этого девушке становилось удивительно спокойно.
— Когда я уснула? — спросила она, замедляя шаг под раскидистыми кронами деревьев брусчатой аллеи.
— В самолёте, — спокойно ответил мужчина, сунув руки в карманы и глядя вдаль на брезжащий над горизонтом рассвет. — Мы не смогли добудиться, я отнёс тебя на руках до машины и потом уложил в постель. Почти сутки проспала.
— Сутки? — она напряженно нахмурилась. — Меня родители ищут.
— Я звонил отцу. Заявление подали ещё вчера утром. Твой Ромео громил мебель в участке, доказывая, что это я тебя украл или убил, его посадили на трое суток, чтобы поостыл.
— Саша? — в тихом голосе послышалась горечь. — Мне нужно написать родным, что я в порядке.