— Так ты сам мне её изливаешь, — осмелев, ответила Ева, пытаясь ослабить его железную хватку. Мужчина усмехнулся, чуть разжимая пальцы.
— Я всего лишь говорю тебе о фактах, — спокойно продолжил он. — Если я начну изливать душу, то ты захлебнёшься собственным ужасом, детка.
— Значит всё-таки дьявол, — прошептала она, не чувствуя ни страха, ни отвращения, только странную жалость к темноглазому демону.
Холодная ладонь оставила шею, мучитель продолжил свой неспешный шаг. Девушка несколько секунда приходила в себя, стараясь отдышаться, потом поплелась за ним — деваться всё равно было некуда.
— Я хочу, чтобы ты снова начала писать, — холодно произнёс Трой после нескольких минут молчания, когда спутница наконец догнала его, — в ближайшее время.
— Но у меня нет желания, — проронила она обижено.
— Меня это мало волнует. Могу дать пару недель, чтобы ты немного освоилась. А потом, пощады не жди.
Ева испуганно глянула на собеседника, его лицо оставалось равнодушным.
— В каком смысле? — нерешительно спросила она.
— Ты действительно хочешь, чтобы я объяснил? — он бросил на пленницу лукавый взгляд, вполне говорящий за себя.
— Нет, — шепнула она, опуская голову. Странно приподнятое настроение с грохотом приземлилось где-то на самом дне сознания, и на смену ему пришла уже знакомая безвольная обреченность.
— Пойдём-ка обратно, — предложил мужчина, видя, как изменилось лицо спутницы.
Та молча кивнула, и они ускорили шаг, направляясь к дому.
В восемь утра в спальню девушки без стука ввалился счастливый Киран с огромным букетов цветов.
— Мне Трой сказал, что ты не спишь! — с улыбкой произнёс он, подходя ближе к немного удивленной возлюбленной, сидящей на широком подоконнике и, до того, бесстрастно рассматривающей оживлённую улицу. — Пойдём сегодня куда-нибудь? — с надеждой предложил юноша, протягивая ей цветы. Ева недовольным взглядом указала ему, чтобы положил букет на постель, затем снова отвернулась к окну.
— Прости. Мне не хочется, — холодно ответила она. Ухажер чуть погрустнел, но тут же вновь заулыбался.
— Понимаю, тебе нужно прийти в себя. Хорошо, я не буду тебя трогать сегодня, только говори, если что-нибудь будет нужно, ладно?
Она молча кивнула, не глядя на собеседника и обернулась, лишь когда услышала звук закрывающейся двери. Зелёные глаза без интереса глянули на букет — он был просто шикарным, подобран в пастельных бежевых тонах, с крупными свежими бутонами, разбавленными бледно-зелеными стебельками и травинками, аккуратно завёрнут в красивую упаковку. Бесстрастный взгляд быстро скользнул по всему этому великолепию, и девушка снова отвернулась к окну. Ей не хотелось ничего. Ничего в этом доме и даже в этом мире. Душу терзало гнетущее ощущение, что в жизни началась новая ступень, но вела она вниз — в саму преисподнюю.
Ближе к обеду невольница наконец собралась с мыслями и взялась за письма для близких. Чувства к ним были очень крепкой ниточкой, связывающей её с домом и болезненно тянущей сердце немой тоской. Единственным выходом, который виделся девушке, для избавления от щемящей печали — оборвать эту невидимую связь.
Она писала, комкала бумагу, снова писала, снова комкала. Слова не шли, всё хотелось сказать, как она любит отца и мать, как скучает. Но разве им от этого станет легче? Наконец, Ева глубоко вздохнула, пересиливая себя, и начала сначала. Получалось не очень, рука отказывалась выводить откровенную ложь, но девушка заставляла себя:
«…Больше не смогу жить взаперти…» — писала она, якобы обвиняя родителей: «…Я нашла свою любовь и предназначение…» — какой вздор.«…Возможно, мы ещё увидимся, но, скорее всего, с этого дня я умерла для вас, как дочь» — хотела добавить беглянка, но не стала, поставила жирную точку и быстро сложила листок бумаги в конверт, не перечитывая. Письмо получилось настолько циничным, что она сомневалась, сможет ли сама прочесть его без лишних эмоций и отвращения к собственной жестокости. Хотя, отвращения хватало и без того.
Послание для Саши вышло ещё хуже. Она в таких красках расписала свои несуществующие чувства к Кирану и желание красивой жизни, что не сомневалась — это заставит друга возненавидеть её и заклеймить продажной тварью. Скрепя сердце, обманщица выводила неровные буквы дрожащей рукой. В конце она холодно сообщила, что Карина жива и добавила, чтобы Саша нашёл свою лучшую подругу и жил с ней долго и счастливо. Запечатав оба конверта и написав адреса, Ева отдала их Кирану, попросила отправить. Парень недовольно глянул на строки получателей.
— А этому-то зачем писать? — непонимающе нахмурился он.
— Послала его к чёрту и сказала, что теперь моя жизнь станет действительно счастливой, — равнодушно ответила блондинка, удаляясь обратно в свою комнату, — пусть мучается.
Юноша пожал плечами, недовольно скривил губы, но всё же, обещал отправить письма.