Но прошедшая ночь всколыхнула в душе странные чувства, и невольница вновь взялась за перо. Она описывала всё, что накопилось и рвало душу, сочиняя правдивую историю о порочном любовном треугольнике между двумя братьями и их безвольной рабыней. Слова появлялись на бумаге, будто сами собой, тяжелое, болезненное вдохновение заставляло творить страшный мир для несчастных героев. Трое суток она работала почти без сна и безо всяких перерывов. Киран иногда стучал несмело в дверь, приносил ей еду и чай со сладостями. Ева перекусывала понемногу, не отрываясь от тетради, не отвечая на робкие вопросы юноши, не реагируя ни на какие предложения. Наконец, она поставила последнее троеточие, намекающее, что возможно, у печальной истории будет завершение, и положила сценарий, как обычно, на полку в гостиной, где иногда по ночам Трой читал её прошлые рассказы.
Девушке показалось, что когда все мысли были выплеснуты на бумагу, стало легче, ей просто хотелось спать и ничего больше. Тоска и обида ушли куда-то вглубь утомленного сердца, тело требовало отдыха. И она уснула в своей постели уже привычным тяжёлым сном без сновидений.
Еву разбудила резкая давящая боль в груди. Пытаясь разметать остатки сна, она мотнула головой, попробовала приоткрыть глаза, но чьи-то руки тряхнули тело с такой силой, что загудело само сознание, и пленница зажмурилась от страха и боли.
— Что ты творишь, сука?! — заорал грубый голос прямо в ухо. Глаза широко распахнулись от испуга, прямо перед ней было разъяренное лицо Троя. Он сдавил ледяными пальцами тонкие запястья девушки, прижимая их к ноющей груди, другой рукой вцепился в волосы, притянул к себе — Тебе что, жить надоело?!
Она не могла ответить, ужас пронизал всё существо, сковал тело, Ева не понимала, что происходит. Мужчина толкнул её обратно на кровать, схватил с комода тетрадь со сценарием, с яростью швырнул ею в писательницу:
— Зачем ты оставила ЭТО в гостиной?! — орал он в бешенстве. — Чтобы позлить меня?! Ты добилась своего! Я в ярости! И я хочу убить тебя, поверь, очень хочу! Но не могу, только потому, что Киран просил меня не делать этого!
Пленница смотрела на разъяренного демона, надеясь, что вот-вот откроются врата преисподней, и она провалится туда. В аду, наверное, будет не так страшно, как перед ним сейчас.
Трой в порыве гнева запустил в стену пёстрым светильником с прикроватной тумбочки, яркие осколки витражного стекла со звоном разлетелись по всей комнате. Схватив девушку за руку и не говоря больше ни слова, лишь тяжело и злобно дыша, он потащил её вниз по лестнице в слабо освещенную гостиную. Там бесцеремонно бросил на диван, наклонился, сверкая глазами, и тихо пригрозил сквозь зубы:
— Сейчас приедет Киран, ты скажешь ему, что всё это — лишь плод твоей больной фантазии! Поняла?!
Она быстро закивала, изо всех сил вжимаясь в мягкую обивку, лишь бы уйти от безумного взгляда почти чёрных глаз.
— А потом, сучка, ты будешь с ним нежной и страстной! И я клянусь, что убью тебя, если не дашь ему себя трахнуть!
Мужчина прорычал ещё что-то, но Ева не поняла, она заливалась невольными слезами, надеясь, что кошмар вот-вот закончится… Пленитель вышел из квартиры, хлопнув дверью, а она уткнулась лицом в маленькую диванную подушку и долго ещё рыдала, не в силах остановиться.
Через полчаса заскрёбся тихо дверной замок, в прихожую нерешительно вошёл разбитый Киран. Девушка к тому времени уже немного отошла, проплакалась и сейчас сидела на диване, обхватив руками поджатые колени и глядя куда-то в пустоту сквозь пол. Юноша закрыл дверь, прошёл в гостиную и осторожно приблизился к возлюбленной, она подняла припухшие от слёз глаза, и оба застыли так, не зная, что делать дальше. Наконец, Киран не выдержал, со вздохом опустился рядом с ней, неуверенно приобнял за талию и, ничего не говоря, потянул к себе.
Ева впервые за долгие пять месяцев ответила на его поцелуй, всегда лишь нехотя позволяя целовать себя, сейчас она отдалась нежному прикосновению полностью. Невольница просто закрыла глаза и забыла кто она, где и зачем вообще существует. Забыла, кто находится перед ней. Забыла о прошлом и настоящем. Делала то, что ей когда-то хотелось делать с Тимором, то, что совсем недавно хотелось делать с Троем — всё, что было ей противно и желанно. Делала молча, не открывая глаз.
Опомнилась девушка, лишь, когда услышала сдавленный стон у самого уха и ощутила, как влажное от пота тело, расслабляясь, тяжело давит на неё сверху. От вернувшегося осязания и смутного понимания происходящего стало тошно. Но она лежала тихо, пытаясь забыться, потерять сознание — что угодно, только бы не открывать глаза.
— Прости меня, — послышался ласковый голос Кирана. — Я люблю тебя…
Это было последней каплей мучительного стыда для подавленной воли, Ева тихо застонала и закрыла лицо руками, не в силах больше сдерживать новую волну слёз.
Юноша приподнялся, сел рядом с ней. Не зная, чем помочь, взял с соседнего кресла плед и прикрыл им обнажённое тело возлюбленной, подрагивающее от тихих всхлипов.
— Ты из-за Троя плачешь? — спросил он, отводя взор.