Она, не ожидая такого вопроса, чуть отвлеклась, приоткрыла глаза, вопросительно глянула на удрученного собеседника, шмыгая носом.
— Я ни за что не поверю, что ты всё это просто придумала, — пожал тот плечами, надевая джинсы, — тем более, я слышал, как брат ругался с тобой той ночью, после которой ушёл. Я дозвонился ему, пытался просто узнать, но он всё отрицал. Трой конечно хорошо умеет врать, но я, всё же, не слепой. Я видел, как ты расцветала в его присутствии, прямо огонь в глазах загорался. Со мной у тебя такого не бывало.
Ева натянула покрывало до самого носа, не зная, как реагировать на догадки Кирана, как оправдываться.
— Ты любишь его? — вдруг спросил он, и голубые глаза пытливо взглянули на растерянную и заплаканную блондинку. Та молчала, боясь даже моргнуть, чтобы он не счёл это ответом.
— Знаешь, — юноша снова отвернулся, — брат — единственный, кто любил меня всегда и никогда не бросал. Всегда слушал, поддерживал и помогал. Поэтому он — единственный человек во всём мире, с которым я готов тебя делить.
Последние слова грохнулись в сознание девушки тяжёлым камнем, раздавив все мысли и чувства, просто уничтожив их в одно мгновение.
— Я поговорю с ним сам, — тихо продолжил Киран. — Только, — он вновь посмотрел на потрясенную избранницу, — прошу тебя, не отвергай меня. Просто будь со мной, как и раньше. Я надеюсь, что брат всё поймёт, и мы сможем быть вместе втроём, не прячась друг от друга.
Ева закрыла глаза и залезла под плед с головой, не желая больше ничего видеть или слышать. Мыслей всё также не было, только глухо стучало в сердце понимание, что её вот-вот безжалостно швырнут вниз — на следующую ступень лестницы, ведущей в ад.
Проснувшись, пленница обнаружила, что так и отключилась на диване в гостиной. Её одежда нетронутой валялась на полу, в комнате больше никого не было, в окна били яркие лучи колючего зимнего солнца. Она пошевелила затёкшими ногами, нехотя встала, оделась и, укутавшись в плед, отправилась на кухню, чтобы промочить до боли пересохшее горло.
Войдя на кухню, девушка замерла — за столом сидели Трой и Киран, они спокойно пили кофе, о чём-то мирно беседовали. Заметив гостью, братья разом повернулись к ней, и в воздухе повисла тяжёлая, напряженная тишина. Ева мгновенно побледнела, пытаясь вспомнить вчерашний день, затем покраснела, когда в памяти всплыли его разрозненные фрагменты и, не найдя что сказать, также молча вышла, чтобы только не чувствовать на себе невозмутимых и даже чересчур дружелюбных взглядов.
За спиной послышались тихие голоса, и в коридоре её догнал Трой, он, не говоря ни слова, сопроводил до комнаты, прикрыл за ними дверь и сел рядом с растерянной невольницей на кровать. Та смотрела перед собой, не решаясь поднять взгляд на мужчину.
— Брат просто одержим этой идеей, — произнёс он с мягкой усмешкой. — Уж не знаю, что у вас вчера было, но, по крайней мере, теперь Киран не такой подавленный. Как ты сама на это смотришь?
Она закрыла глаза, предпочитая не отвечать.
— Понятно, — хмыкнул Трой. — Наверное, считаешь себя последней шлюхой.
Девушка глянула на собеседника со злобным прищуром — он прямо-таки прочёл её мысли.
— Посмотри на это с другой стороны, — развёл тот руками, — ничего не изменится, только прятаться не придётся. Мы с братом для тебя, как две половинки одного целого.
Она непонимающе приподняла одну бровь, подозрительно глядя на непривычно участливого пленителя.
— Он может терпеть любые твои капризы, осыпать подарками и носить на руках. Думаю, вполне способен удовлетворить все потребности твоей души, — мужчина наклонился ближе. — А я, — легко провёл пальцем по раскрасневшейся щеке, поворачивая её лицо к себе, — могу и дальше удовлетворять потребности твоего тела.
— Дайте мне несколько дней, — прошептала Ева дрожащими губами, понимая, что ещё немного, и она снова разрыдается. — Подумать.
Он улыбнулся довольно и встал с кровати.
— Думай. Мы не будем тебя торопить, — послышался бесстрастный голос уже из коридора, и с тихим щелчком закрылась белая дверь.
Весь этот и следующий день Ева не выходила из комнаты — боялась встретиться с кем-то из сумасшедших братьев, повергших её в самую пучину отчаяния и разврата, из которой она теперь не видела никакого выхода. На второй день Киран принёс ей обед, но девушка залезла с головой под одеяло и не пожелала разговаривать с ухажером. Вечером она вышла из комнаты сама. Увидев мужчин в гостиной, она смущенно опустила глаза, затем взяла себя в руки и, подняв голову, произнесла загадочным, чуть дрожащим голосом:
— Я согласна…