У меня осталось еще одно занятие, а потом я собираюсь исчезнуть в своей комнате, чтобы принять очень долгий горячий душ.

— Какой урок у тебя следующий? — Спрашиваю я, когда мы бредем по коридору, наконец-то сбежав от Бирна на целый день.
Наталья ухмыляется.
— Анатомия, с Ниткиным. — Она встряхивает волосами. — Не могу, блядь, дождаться.
Я смотрю на свое расписание, замечая, что у меня то же самое.
— У меня тоже. — Я поднимаю бровь. — Что такого плохого в уроке анатомии?
— Ты увидишь, — говорит она, ухмыляясь мне. — Пошли.
Она берет меня за руку и тянет по коридору, где прямо на нас идет парень, не сводя пронзительных голубых глаз с Натальи.
— Черт, — бормочет она.
— Что случилось? — Спрашиваю я.
Прежде чем она отвечает, парень говорит.
— Так-так, смотрите, кто у нас здесь. — Он ухмыляется, и это жестокая улыбка вызывает у меня мурашки по спине. — Гурин всегда приходится цепляться за новеньких, потому что у нее нет гребаных друзей.
Двое его друзей хихикают в ответ.
— Уходи, Элиас, — бормочет она, пытаясь протащить меня мимо него.
Элиас вытягивает вперед свою мускулистую, покрытую татуировками руку, останавливая ее на месте.
— Это грубо, Наталья. Познакомь меня со своей подругой.
У него темные, растрепанные волосы, которые вьются надо лбом. Рубашка, которую он носит, застегнута только на три четверти, так что видны темные татуировки, покрывающие его кожу, а рукава закатаны до предплечий, обнажая еще больше чернил. На нем черные брюки и смехотворно дорогие итальянские кожаные туфли.
Ее глаза пылают ненавистью, когда она смотрит на него снизу вверх.
— Убери от меня свои руки, пока я не отправила тебя в лазарет.
Он смеется.
— Я бы хотел посмотреть, как ты пробуешь. — Его внимание переключается на меня. — Элиас Моралес. А ты кто?
Я тяжело сглатываю, мое внимание перемещается между ним и Натальей.
— Я — Ева Кармайкл.
Он отпихивает Наталью и подходит ко мне ближе.
— Красивая для ирландской девушки, — бормочет он, прежде чем оглянуться на своих друзей. — Позволь мне представить тебе Розу Кабельо и Николая Кушева.
У девушки ровные, спадающие до пояса волосы цвета оникса. Темно-карие глаза и загорелую кожу дополняют красивый красный топ на бретельках и пара изумрудно-зеленых брюк. Николай стоит рядом с Розой, обняв ее за спину и положив руку ей на бедро.
У него ярко-русые волосы средней длины, вьющиеся чуть выше лацкана его элегантной рубашки, частично прикрывающие темную татуировку, которая исчезает под ней. Его кожа бледная, а голубые глаза ледяные, он настороженно смотрит на меня, свободная рука засунута в карман черных брюк.
Элиас прочищает горло, снова привлекая мое внимание к себе.
— Тебе следует быть осторожнее с теми, с кем дружишь. — Он с ненавистью смотрит на Наталью, но в его глазах есть и что-то еще. Возможно, желание?
Я отступаю.
— Да, я буду осторожной. — А затем скрещиваю руки на груди, прежде чем сказать. — Я определенно не буду с тобой дружить, это точно. Я бы предпочла дружить с гребаным трупом. — Я высоко поднимаю подбородок, несмотря на то, что уверена, что этот парень опасен.
Наталья тихо ахает рядом со мной.
Он наклоняет голову, опасно глядя на меня.
— Правда, Кармайкл? — Его взгляд перемещается на Наталью. — Я уверен, что смогу это устроить.
Я толкаю его в грудь и оттесняю с дороги.
— А теперь убирайся с нашего пути. — Я хватаю Наталью за руки и оттаскиваю ее от него. — У нас нет времени на придурков, — бросаю в ответ.
— Дерьмо, ты можешь пожалеть об этом, Ева, — бормочет она, как только мы оказываемся вне пределов слышимости.
Я хмурю брови.
— Почему?
Она качает головой.
— Элиас Моралес ненавидит людей, которые противостоят ему, и это была ваша первая встреча. — Ее губы сжимаются в тонкую линию. — Он пытался приударить за тобой, а ты выставила его дураком.
— Поэтому он тебя ненавидит? — спрашиваю её.
— Нет, он невзлюбил меня, еще до того, как я с ним заговорила.
Я оглядываюсь назад по коридору и обнаруживаю, что троицы там больше нет.
— Он меня не пугает. Если у него проблемы, пошел он к черту.
Наталья улыбается.
— Ты невероятна. Мы станем хорошими друзьями. За ужином я должна представить тебя своим подругам Камилле и Адриане. — Она смеется. — Они и так собирались полюбить тебя, но когда я скажу им, что ты противостояла Элиасу, они, вероятно, будут боготворить тебя.
Мой желудок слегка переворачивается, и я задаюсь вопросом, не совершила ли я ошибку, ответив этому парню. Больше всего на свете я ненавижу хулиганов. Мы добираемся до аудитории, обе немного запыхавшиеся.
Наталья подводит меня к сиденью впереди и плюхается на него.
— Ты в порядке?
Я киваю.
— Да, к этому месту нужно немного привыкнуть.
Она хихикает.
— Это все, что я когда-либо знала.
Я качаю головой.
— Элиас — местный плохиш?
Наталья кивает, ее лицо становится серьезным.
— У него зуб на меня с тех пор, как он пришел сюда в четвертом классе.
— Почему? — Я спрашиваю.
Наталья пожимает плечами.
— Без понятия. Я ничего ему не сделала. Он просто возненавидел меня с первого долбаного взгляда. — Она тяжело вздыхает. — Я думаю, это потому, что ему не нравится, какая я умная.
