— Мне все равно. — Я делаю еще два шага, прежде чем повернуться и захлопнуть дверь. В тот момент, когда она закрывается, сладкий цветочный аромат проникает в мои чувства, мешая сосредоточиться. Мои глаза сканируют ее комнату, останавливаясь на вибраторе, мигающем на тумбочке.
Грязная маленькая девчонка.
Ева прочищает горло, выглядя оскорбленной тем, что я заметил вибратор. Она подбегает, хватает его, и запихивает в тумбочку.
— Я не ожидала компании, — бормочет она, выглядя очаровательно, когда окрашивается в этот темно-розовый цвет.
— Расскажи мне, чему ты научилась за последние две недели на наших занятиях.
Ее язык облизывает нижнюю губу, прежде чем она вздыхает.
— Я узнала, что Вам нравится причинять боль. — Она пожимает плечами. — Это примерно всё.
Я прищуриваю глаза.
— Это всё?
Она кивает в ответ, высоко держа подбородок.
— В значительной степени.
— Ты должна запомнить, что ложь имеет последствия.
— Я знаю, что ложь имеет последствия, но я уже сказала Вам, что не лгу.
Я провожу рукой по волосам.
— Возможно, мне нужно использовать другой подход.
У Евы мягко подрагивает горло.
— Что за подход?
Я пристально смотрю на нее.
— Я еще не уверен. — Я поворачиваюсь, понимая, что находиться с ней в ее комнате крайне опасно. — Следуй за мной.
— Но я не одета.
Я не оборачиваюсь.
— Возьми халат и иди за мной.
Когда она не двигается, раздражение скребет меня изнутри.
После нескольких секунд тишины она бросается к двери ванной и, схватив халат, натягивает его.
— Куда мы идем? — Спрашивает она.
— Без вопросов, — говорю, выводя ее из спальни и ведя по коридору.
Я иду к примыкающей к школе часовне, зная, что прошлой ночью двое парней устроили кровавую драку. Ева не реагирует на физическую боль, но, возможно, если заставлю ее оттирать кровь с пола, результат будет лучше.
Как только мы входим, Ева ахает при виде крови, забрызгавшей пол.
— Что здесь произошло? — Ее глаза расширяются, когда я смотрю на нее через плечо.
— Два парня подрались прошлой ночью. — Я достаю из шкафа ведро и щетку для мытья. — Наполни водой из-под крана. — Киваю на маленькую раковину в задней части. — И принимайся за работу.
Ева несколько раз переводит взгляд с ведра на мое лицо, затем вздыхает и забирает его у меня. Она идет на поправку после травмы, так что полчаса на коленях не составят ей большого труда.
Я сажусь на скамью прямо перед пятнами крови, наблюдая, как она наполняет свое ведро. Если она и удивлена, что я сижу так близко, она этого не показывает. Вместо этого девушка снимает свой белый халат и кладет его рядом со мной, устремив на меня пристальный взгляд.
— Я не хочу, чтобы на нем была кровь, — говорит она, прежде чем опуститься на колени с легкой гримасой и начать оттирать испачканный пол.
Мое тело полыхает жаром при виде ее в этой комбинации.
Ева наклонилась ко мне спиной, что дает мне дразнящий вид на ее хорошенькую маленькую попку и киску, примостившуюся между бедер, хотя прозрачная ткань и несколько скрывает их.
Я провожу рукой по своему члену, ругаясь себе под нос. Он натягивает мои штаны, стремясь освободиться и погрузиться в тугую девственную киску моей ученицы. Непристойность таких отвратительных мыслей в школьной часовне только сильнее заводит меня.
Я отправлюсь в ад.
Когда я уверен, что она не видит, я сильнее тру себя через штаны. Желание вытащить член и мастурбировать, пока не достигну пика, а затем извергнуть свою сперму на ее пышную задницу так сильно, но я не позволяю своей похоти управлять мной.
Вместо этого крепко сжимаю челюсти и удовлетворяюсь легким поглаживанием руки своей ноющей длины.
Ева невинно двигается вокруг, время от времени оглядываясь через плечо. Ее попка покачивается из стороны в сторону, когда она трет, заставляя меня так возбудиться, что кажется, я могу умереть, если не найду разрядку.
Я прочищаю горло и заговариваю, надеясь, что это отвлечет меня.
— Скажи мне, Ева. Были ли у вас похожие наказания в твоей последней школе?
Ее брови хмурятся, когда она бросает на меня взгляд через плечо.
— Конечно, нет. Это была обычная школа.
— Конечно, учителя наказывали учеников за плохое поведение.
— Не меня. Меня никогда не наказывали, пока я не попала в эту адскую дыру.
Ее искренность освежает, но меня раздражает, что каждый раз, когда она высказывает свое мнение, это только заставляет меня хотеть ее еще больше.
— Это правда? Мне трудно в это поверить.
Она возвращает свое внимание на место, которое чистит.
— Мне все равно, верите Вы в это или нет. Это правда. Что-то, что Вас совершенно не интересует.
Я никогда не позволял ученику разговаривать со мной так, как она, и все же ни одна часть меня не хочет наказывать ее за это. Я хочу иметь с ней свой больной и извращенный путь.
— Ты пропустила здесь, — говорю я, указывая на небольшое пятно крови в том месте, от которого она отодвинулась.
Ее глаза сужаются, и затем она подползает к нему, лицом ко мне, бормоча что-то себе под нос. Я подавляю стон при виде ее твердых сосков, торчащих сквозь почти прозрачную ткань.
— Что это было? — Я огрызаюсь.
Она качает головой, невинно улыбаясь.
— Ничего, сэр… я имею в виду, Оак.
