Это безумие, что сначала я даже не хотела учиться в этой школе, но теперь перспектива вернуться к родителям на две недели вызывает у меня тошноту. Я не могу придумать ничего хуже, чем вернуться домой на зимние каникулы.
Все три девушки смотрят на меня как на сумасшедшую.
— Почему ты не хочешь ехать? - Спрашивает Наталья.
Я пожимаю плечами.
— Ненавижу своих родителей.
Она улыбается.
— Я тоже не очень люблю свою мать, но возвращаюсь домой ради брата. - Ее глаза слегка затуманиваются от эмоций. — Я люблю его как отца.
У меня перехватывает горло, когда я думаю о Карле. Мы были близки, и когда он умер, это оставило зияющую дыру в моем мире. Это означало, что я осталась наедине с ними, двумя людьми, которых я презираю больше всего на свете.
Камилла кивает.
— Мой отец может быть немного кошмарным, но братья убьют меня, если я не вернусь домой. - Она хмурит брови. — Я уверена, что они будут рады, если ты присоединишься к нам в Чикаго на Рождество.
Я улыбаюсь ей.
— Это мило с твоей стороны, но я дерьмово общаюсь с незнакомыми людьми.
— В любом случае, разве твои родители не стали бы интересоваться, где ты? - Спрашивает Адрианна.
Я качаю головой.
— Однажды они забыли обо мне и поехали к моей бабушке в двух часах езды к югу от Атланты. Они заметили это, только когда добрались туда, и она допросила их.
Наталья и Камилла ахают.
— Какого хрена? - Спрашивает Адрианна.
— Знаю, - говорю я, чувствуя, как у меня сжимается горло при воспоминании. — Мои родители позвонили и сказали, что мне придется неделю самой заботиться о себе. Это был год, когда умер брат, и мое первое Рождество без него.
— Сколько тебе было лет? - Спрашивает Камилла.
— Шестнадцать, - говорю я.
— Дерьмо. Я имею в виду, наш мир может быть суровым, но звучит так, будто твои родители законченные придурки. - Камилла качает головой. — Без обид.
— Не обижаюсь, - говорю я.
Наталья качает головой.
— Если хочешь, ты можешь присоединиться ко мне в Бостоне. Я уверена, что мой брат найдет место.
Вмешивается Адрианна.
— Или ко мне.
Я качаю головой.
— Это любезно с вашей стороны, но я думаю, что могу остаться здесь, если это разрешено.
Последнее, чего я хочу, - это испортить Рождество чьей-то семье. Мое сердце бешено колотится, когда я обращаю свое внимание на то место, где только что стоял Оак, но его там больше нет. Интересно, что он делает во время рождественских каникул?
Наталья пожимает плечами.
— Я никогда не слышала, чтобы люди оставались здесь.
— Проблема и в том, что тебе придется готовить себе еду самостоятельно, - добавляет Адрианна, бросая взгляд на персонал кафетерия. — Почти уверена, что работники не будут здесь торчать.
— Тебе придется спросить разрешения у директора Бирна, - говорит Камилла.
Я киваю в ответ, снова оглядывая столовую в его поисках.
— Да, наверное, мне лучше найти его и спросить, возможно ли это.
— Хочешь, я пойду с тобой? - Спрашивает Наталья.
Я качаю головой.
— Нет, со мной все будет в порядке. Я найду тебя позже в классе.
Они все кивают, когда я выхожу из столовой в сторону офиса Оака. Сердце бешено колотится в груди, когда я подхожу ближе, зная, что единственный раз, когда мы остались наедине после ночи в коттедже, закончился трахом.
Я подхожу к его кабинету и поднимаю руку, чтобы постучать, борясь с нервами, трепещущими в глубине живота. Трижды стучу костяшками пальцев по двери и жду.
— Кто там? - Его голос гремит с другой стороны.
— Ева Кармайкл, сэр, - отвечаю я, переплетая большие пальцы вместе.
После пары секунд тишины следуют звуки шагов, а затем он появляется в дверном проеме, свирепо глядя на меня.
— Ты здесь, чтобы извиниться? - Спрашивает он.
Я хмурю брови.
— Что?
— Я спросил, ты здесь, чтобы извиниться?
Я качаю головой.
— Ради всего святого, за что?
Оак оглядывает коридор, как будто проверяя, чисто ли там, прежде чем сильно схватить меня за запястье и потащить в кабинет.
— За разговор с Дмитрием после того, как я недвусмысленно сказал тебе, что больше никогда не хочу видеть его рядом с тобой.
Дверь захлопывается, когда он косится на меня.
— Ты не можешь указывать мне, что делать, - говорю я, высоко подняв подбородок. — Ты не разговаривал со мной после того случая в классе. - Я смотрю в его свирепые голубые глаза. — Дмитрий пригласил меня на Зимний бал, и я согласилась, так как..
Звериный рык Оака прерывает меня, когда он бросается ко мне, хватает за бедра и прижимает лицом к двери. Его тело прижимается к моему.
— Ты не пойдешь на Зимний бал с этим придурком, - говорит он, его голос необычайно спокоен.
— Уже слишком поздно, я согласилась.
— Немедленно отмени свое соглашение, - рявкает он.
Я отрицательно мотаю головой.
— Это всего лишь танцы. Я точно не могу пригласить своего директора, так что ты предпочитаешь, чтобы я пошла одна?
— Да, - говорит он. — Я не буду стоять там и смотреть, как ты танцуешь с ним.
Я стискиваю зубы.
— Ты ведешь себя нелепо. Ничего не случится. Мне не нравится Дмитрий.
— Хорошо, - выдыхает он, позволяя своим губам нежно коснуться раковины моего уха. — Тогда тебе будет нетрудно сказать ему, что ты передумала.
