— Охота с борзыми у нас открывается обычно с начала сентября. Так что будем думать о первых числах. Я в докторантуре, так что в институте появляться мне не обязательно.
Последнюю мою фразу никто не понял, но и вопросов не задали. Каковы все-таки англичане! Ничего лишнего. Скучно, но удобно.
Сэндвичи с огурцом были почти съедены, крошечные чайные печеньица — скорее, пирожные величиной с ноготок, — тоже подходили к концу. Джим стал откланиваться.
— Ну, а Мэй и Анна, я надеюсь, еще не торопятся, — сказала Энн и, провожая его, по пути к двери выразительно взглянула на Ричарда.
— Мы вместе заедем к Джулии ненадолго — у Мэй с ней дела на конюшне, — а потом я отвезу дам в Стрэдхолл.
Энн кивнула и исчезла вместе с Джимом за дверью.
Мэй быстро плеснула себе изрядную порцию водки и, бросив в стакан кубики льда, отпила солидный глоток.
— Мэй, дорогая, — сказала я, — ты не хочешь попробовать пить водку по-русски? Холодную, но без льда. Маленькими рюмками?
— А зачем? — смех Мэй снова стал серебристым: настроение поднялось. — Зачем маленькими, когда можно большими?
— Понимаешь, когда ты кладешь в большой стакан так много льда и наливаешь водки, всего через пять минут у тебя там просто разбавленный спирт. Это же не водка. И вообще невкусно.
— Ну, приеду в Россию на охоту — вот и попробую. Да, кстати. У вас там на охоте-то водку пьют?
— Еще как. Уж об этом можно не беспокоиться. Но знаешь, я все-таки должна тебе кое-что сказать насчет водки.
— Господи, Анна! Ты сегодня уже кое-что сказала насчет собак. Неужели теперь ты хочешь расправиться еще и с водкой? Что же тогда останется?
— Да все, даже лучше станет. Про собак уже ясно: настоящие. И у тебя вырастут такие. Ты ведь назвала свой будуший питомник — Russkaya. Вот и соответствуй.
Мэй выпила еще глоток и, закурив, почесала за ухом бордер-терьера. Собачка дремала на диване, прижавшись к ее теплому боку.
— Хорошо, Анна. Я попробую. Я так надеюсь, что у меня будет знаменитый питомник. — И Мэй мечтательно посмотрела на потолок, округлив губы так, чтобы дым выходил кольцами.
— Будет, обязательно. Но нужно наладить правильные отношения с водкой.
— Анна, ты меня поражаешь, — сказал вдруг Ричард. — У вас в России все девушки такие… такие рассудительные?
Мэй захохотала:
— Анна, ты скоро лишишься поклонника. Тем лучше — я его подберу. А, Ричард?
На этой фразе вернулась Энн. Насупившись, она сосредоточенно взглядывала на всех по очереди, пытаясь понять, что происходит. Но быстро успокоилась.
— Нет, Мэй, ты все-таки послушай. Ричард, дело не в рассудительности, а просто у нас водку пьют совершенно по-другому. То есть раньше пили по-другому.
— Когда это раньше? — спросила Энн.
— Ну, может быть, не раньше, а даже и сейчас — в тех домах, где сохранились традиции.
— Традиции? — голос Энн стал серьезным. — И как же это делают?
— Во-первых, — начала я и подумала, что преподавательские привычки, кажется, успели слишком во мне укорениться; вот и про собак я рассказывала так же занудливо. Нехорошо. Неженственно как-то. — Во-первых, водку полагается пить не целый день, с утра до вечера, и даже не каждый день, и даже не раз в неделю.
Мэй нахмурилась.
— Водка — это напиток на особый случай, как шампанское.
Лица всех присутствующих выразили изумление.
— Шампанское пьют, когда случай радостный и торжественный. Когда все впереди: родился ребенок, празднуют день рождения, свадьбу, встречу. А водка — это напиток для тех, кто пережил испытание. Тяжелое испытание. Кто одолел подъем, спасся от гибели, перенес горе. И нужно оставить это все позади.
Моя маленькая аудитория внимала молча и, как мне показалось, сочувственно.
— Вот что такое водка. Вот почему это русский напиток. Далее. Водка и, заметьте, только водка, действует именно так, как надо, если ее правильно пить.
— О, Анна, — вздохнула Мэй.
— Боже, как это печально, — сказала Энн.
— Мне кажется, в этом есть нечто героическое, — твердо произнес Ричард.
— Пить очень просто: напиток может быть не охлажденным — тогда лучше чувствуется вкус. Если охлаждать — то ни в коем случае не добавлять лед, а держать на льду бутылку. Поставленная на стол, она должна покрыться белой изморозью. Во всех случаях наливать в маленькие рюмки — у нас их называют стопки — и обильно закусывать каждую порцию. Еды должно быть много, и вполне существенной, даже жирной. Вот и все. Да, еще одно. Никак нельзя пить в одиночестве — это противно всему тому, что я только что назвала. Любое отклонение — нарушение традиции, искажение смысла, а потому приводит к тяжелым последствиям. Причем довольно быстро. Вот почему именно в России так часто спиваются. Ведь испытания на каждом шагу, каждый день. Возникает соблазн и водку пить соответственно. Трудно не поддаться желанию любую неприятность или сложность счесть испытанием. Человек устает. Вот в чем главная опасность.
— О! — сказали все трое. — О-о!
Мэй взяла на руки бордер-терьера, а стэффорд залез в кресло к Энн и устроился у нее на коленях. Обе англичанки прижали собак с себе и покачивали их, как младенцев.
