Я сунула в сумку листки факса, Мэй и Энн направились к выходу. Позади них, проходя гостиную, Ричард обнял меня на ходу за талию и притянул к себе. Я шарахнулась в сторону и толкнула один из одноногих столиков. Он рухнул — слава Богу, на диван, а не на пол. Ричард бросился поднимать, поскользнулся на глянцевой журнальной странице и, восстановив равновесие у самого пола, ловко сел на ковер.
— Damn, — чертыхнулся мой как бы жених. — All these damned things — always, everywhere! [157] — он отшвырнул ногой раскрытый журнал, взглянул на него и замер. Все еще сидя на ковре, поднял голову — медленно, осторожно — и наши глаза снова встретились.
— Анна, это ровно ничего не значит, — сказал он тихо и отчетливо. — Я должен объяснить прямо сейчас, пока мы одни. Ни-че-го.
— Не нужно ничего объяснять, — перебила я. — Я ничего не спрашиваю. Ни-че-го. — И я быстро вышла следом за старшими дамами. А как мне так хотелось остаться!
Я ускорила шаг, пронеслась вниз по лестнице и почти выскочила на площадку перед дверью. Энн и Мэй стояли у красной машины. Я быстро пошла к ним. Позади слышался скрип гравия: Ричард был за спиной. Но я уже разговаривала с Энн.
— Жду вас завтра, мои дорогие, — ее голос звучал по-прежнему мерно и чисто, и слова падали, как капли в холодное прозрачное озеро. — Поцелуйте от меня мою Catherine! — и старая дама не оборачиваясь поднялась по ступенькам и скрылась за тяжелой темной дверью своей серой крепости.
Ричард резко повернул ключ, и красная гоночная с ревом покинула пределы усадьбы Ферлоу.
— Анна, будь добра, прочитай весь факс целиком, — Мэй приспустила стекло, закурила и села ко мне вполоборота, — Ричарду так, наверное, легче будет сориентироваться, правда, дорогой?
Ответом был его молчаливый кивок. Все повторялось: как прежде, я сидела сзади, как прежде, глядела в затылок красивого и вновь недоступного мужчины, отгороженного от меня пределами своего сказочного мира. Надежней, чем Спящая Красавица в сером замке за переплетением диких роз, — подумала я, глядя на бесконечные зеленые изгороди, проносящиеся за окном. Боярышник уже отцветал, но нежные лепестки собачьей розы, почти белые у основания и залитые страстным румянцем по краям, были еще свежи. День выдался безнадежно серый. «У тебя, Аньк, фрустрация, — проскрипел у меня в памяти голос Валерочки. — Фрустрация — она опасная очень». Ничего не нужно, потому что все недоступно. Все надоело, от всего устала. Пусть, пусть везут от старушки Энн к старушке Кэтрин, потом назад, к старушке Энн… Сколько бы я ни металась по Англии, все равно останусь за изгородью. А замок Англии, настоящей Англии — внутри. Что ж, показалось, что поцеловала Спящего Красавца, но он, как все Спящие, и прежде не дремал… Я представила, чем занималась сестра его Красавица, прежде чем юркнуть в кровать, спрятаться за пологом и закрыть глаза, заметив, что Принц уже рядом — зажмуриться, но не до конца, и ждать поцелуя…
— Анна, что с тобой, дорогая? Нам пора выбирать магистраль! Ричард, слушай!
Листки факсовой бумаги развернулись с шелковым шелестом, и, еле разбирая тонкие линии птичьих набродов, я стала читать совершенно странные указания, тоже какие-то сказочные:
«From Salisbury — take A303. Continue following signs for Exeter, but do not miss roundabout signed to M.S. motorway, taking A358 (towards Taunton). Follow to M.S.Junction 25, turning to Exeter and S.W…»… И так далее, еще страницы две. Я поняла только последние строки:
«Large amount waiting for Richard. It will be well deserved. Milk shake for May — she will have had too much.
Bon voyage. Catherine» [158].
— О! О! — сказали Ричард и Мэй хором. Ну и ну, — подумала я, — такое задание и для волшебной сказки трудновато! Не легче, чем за одну ночь отделить мешок маковых зернышек от проса… За одну ночь… Всего одну ночь… Целую ночь… — Тут я тряхнула головой. Ричард посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и я невозмутимо вернула ему взгляд, чуть улыбнувшись — я постаралась сделать это так же безмятежно, как мисс Александра Мортон, Золотая Маска, Опытный Наездник и Распорядитель Псовых Охот.
Впрочем, — продолжила я про себя, — читая вслух распоряжения царской внучки, я почти ничего не поняла. Ясно прозвучали только две последние фразы.
