Роди пожал плечами, косясь куда-то под ноги. Клайд вздохнул:
– Да и ладно… – и обернулся к Хорне. – Кстати, морячок, а как тебя зовут?
– Хайни.
– Хайни как? У вас же не клановые имена, а семейные.
Хорне отмахнулся.
– Ты сможешь провести корабль? – еще раз поинтересовался Хорёк.
– Да. – Хорне взял факел из держателя. – Мы идем?
Ответом оказался сильный удар в дверь. Там неразборчиво шумели, спорили о чем-то, но договорились быстро. Топоры ударили сразу, врубившись в толстые доски.
– За мной. – Хорёк поджег свой факел и быстро пошел в темноту.
Следом двигались Хорне и Клайд, здоровяк Роди прикрывал тылы, не выпуская своих сабель. Хорне хотел посоветовать ему взять топор, но не стал. В здоровяке угадывалось баранье упрямство и всегдашнее желание спорить, прежде чем согласиться даже с правильным предложением. Стоило затевать пустой разговор сейчас? Не стоило.
Зато на Роди явно давил камень, окружавший со всех сторон и узкий коридор с низкими стенами. Рыжик чувствовал себя неуютно, громко сопел и стрелял глазами туда-сюда, будто хотел рассмотреть что-то необыкновенно интересное. Камень и камень, уложенный плотно, обтесанный ровно, зацепиться особо не за что.
Ход, после незаметного витка, пошел вниз. Они заперли за собой три двери, накинув запоры и даже один раз подперев балкой-подпоркой, готовой для ремонта и напрасно ждавшей своего часа. Шагов через пятьдесят Хорёк остановился. Обернулся, погасив факел. Кивнул на светлеющее пятно впереди, заговорил тихо:
– Здесь около пяти стражников, там камеры для смертников. Стража могла сбежать, а могла остаться и сейчас режет приговоренных. Придется подраться при таком раскладе.
– Прям испугал, – фыркнул Роди, – тебе-то своих законопатить в охотку, чтоль?
Хорек оскалился в уже привычной манере:
– Мне они такие же свои, как и тебе. Я из такой же сбежал, месяц сидел в скалах у берега, жрал всякое ползающее дерьмо и чаячьи яйца. Сырые чаячьи яйца, дружок…
Клайд странно крякнул и не ответил явно по причине не того места со временем.
– А дайте-ка мне первым, – Роди шагнул, отодвигая его и Хорне, – а то потом всякие козолюбы будут сказки трепать как, дескать, он там наполовинил десяток серых и всех спас от лютой смертушки. Пусти, грю, каменнозадый.
Клайд, успев стать каменнозадым, пропустил рыжего. Хорек спорить также не стал, и Роди мягко скользнул вперед. И, Хорне даже удивился, разом преобразился, из угловатого хама и сквернослова, топающего сущим медведем, оказавшись бесшумным и опасным ловкачем-душегубом. И хотя второй рыжий их странной компании еще не успел стать ему другом, неожиданно Хорне стало чуть беспокойно за его дальнейшую судьбу. Блоддер их раздери, если он хотя бы чуть понял о причине грызни, сразу начавшейся между ними. Если выпадет выйти в море, то… То придется как-то исправлять. Команда если бьется между собой, так на берегу. В море команда работает вместе.
Наверху, наверняка, уже расползались сине-черные легионеры, проверяя углы, закоулки и остальное. Быстро закончилась служба Хорне, надо же. Ему хватило ума, записываясь в морскую пехоту скрыть имя, назвавшись Молдо Глиффом. Поручителей из местных, само собой, не оказалось, но вербовщик никак не мог дотянуть до минимальной партии и все прошло без сучка, без задоринки.
Светлое пятно превратилось в арку, ведущую дальше. Четверо неожиданных союзников-дезертиров замерли, вслушиваясь.
Лязгало железо. Не очень громко, но стало ясно – рядом, почти у входа. Кто-то бубнил, как заговоренный, монотонно и повторяясь, порой подпуская петуха и чуть не плача. Дальше явственно просили не трогать, но, судя по тут же наступившей тишине, просьба не подействовала. Кто-то тащил тяжелое, сопел и пару раз сплюнул, перестав скрипеть по камням грузом.
Тянуло едкой вонью нечистот, давно немытых тел, железом, траченном ржавчиной и густой гарью жира, заливаемого в светильники вместо масла. Стража явно недавно ела, перекусывала соленой и уже пованивающей рыбой, это Хорне понял сразу. Нюхай ее всю жизнь, так не ошибешься.
Главное было другим. Главное ласково и знакомо коснулось ноздрей почти неуловимой солью моря, протянувшись откуда-то издалека. И если утром море было вокруг и ничего не значило, кроме безумной атаки на пляж с крепостной стеной, то сейчас море снова стало самим собой – свободой. И за нее стоило побороться.
Роди оглянулся, раздул ноздри и ласково улыбнулся, скаля зубы сущим зверем:
– Ну, компанейщики, не отставать!
И влетел внутрь темницы.
Носильщик тяжести даже не успел опомниться… Его крик, сразу заткнувшись, сменился страшным узнаваемым хрустом – Роди перерубил ему горло до самых позвонков. Тут же сталь лязгнула о сталь, но Хорне это уже не беспокоило, ему выпало встретить своего первого настоящего противника.
