Рыжий частый свет факелов не дал щуриться, разглядывая что тут да как. Клетки, встроенные под потолок, сбитые из толстых балок со стальными решетками-дверьми, тянулись от начала и до конца вытянутой каменной кишки. В первой, кроме лежавшего бревном и подтекшего убитого, никого не оказалось. Во второй «серый», абиссец в нагруднике и серо-красном кафтане, коленом вдавливал в пол монотонного бормоталу. Левой стражник старался за волосы оттянуть голову, чтобы полоснуть по шее за один раз.
На Хорне, влетевшего внутрь, он уставился как на призрака. Лучше случая и не придумаешь, чем Хайни воспользовался сразу. Подавил соблазн впечатать подошву в удивленное лицо, рубанул наискось, разваливая лицо.
– Ху! – Хорне не удержался, въевшееся и старое вырвалось само, отразилось от стен эхом.
Лицо «серого» треснуло, брызнуло, чуть не задев самого Хорне.
Бормотала забубнил дальше, съежившись в вонючей соломе, сгребая ее руками. Хорне подхватил выпавший корд, отлично откованный на обе стороны короткий клинок и двинул дальше. Драться обеими руками еще не приходилось, если что – перехватит оружие обратным хватом, приноравливаясь держать как щит-баклер. Отец, в молодости ходивший в лиможанских наемниках, учил драться со смешной кулачной защитой, заставлял потеть и прыгать, отбивая удары. Вот, пригодилось. Ножны? Потом подберет.
Но пока у него есть нормальный щит.
Роди мелькал впереди, обе абордажки свистели и бликовали, отбивая и нападая сразу на двоих. Как ему, широченному кабану, хватало место крутиться, приседать, отступать и тут же гнать от себя пару вполне умелых мечников? Хорне не знал, но «серым» не завидовал, больно уж люто работал рыжий и совсем уж жутковато смотрелся еще один, убитый им, лежащий посередине коридора. Рыжий вспорол его снизу вверх, развалив толстый поддоспешник, кафтан, сорочку и плоть, от паха и до шеи. Вспорол и пошел дальше, оставив того блестеть удивленными глазами в округлый потолок.
На Хорне свалился из какой-то ниши орущий юнец, такой же, как он сам. Этому не досталось ничего, бывшего в товарищах: ни умения, ни силы, ни даже хорошей стали. До Хорне старался дотянуться дрянной короткой ковырялкой, мечом-то не назовешь. Размахивал ею лихо, но неумело. Хорне отбил щитом первый выпад, второй, все никак не заставив себя закончить. Ровесник, как есть ровесник, чуть ниже ростом и тоже без волос на лице, ну, как его…
Клайд, только что, с мясницким хаканьем, добивший толстяка с шестопером, морщащийся из-за кожи, бог весть как содранной со щеки, подрезал паренька сзади. Шикнул своим резаком с гардой через ляжку, изнутри, пустив кровь как поросенку. А когда тот споткнулся – просто перерезал горло.
– Идем дальше, морячок! – рыжий тощага подмигнул и кинулся на выручку Хорьку.
На того, как на Роди, тоже выпало двое. А вот результат оказался так себе… Чернявый и юркий Хорек выживал только из-за скорости, да также не брошенного щита. Тот покрылся зарубками, с правой стороны измочалился, как бревно от топора дровосека-неумехи, но держался. Хорек отплевывал кровь из разбитого рта и потихоньку вжимался в стену, стараясь не дать себя зажать.
Клайд пришел вовремя, не церемонясь и не дав выбранному «серому» опомниться. Тот не помер только из-за наплечников, подняв правый и втянув голову. Меч рыжего соскользнул в сторону, Клайд прикрылся щитом, поймал им толчок, почти отлетев.
Хорне хотел помочь, когда из клетки, незамеченный раньше, выскочил последний «серый», длиннорукий и сутулый, с коротким протазаном. Он атаковал сходу, ударив заученным движением в ноги, стараясь зацепить бедро. Хорне отбил, заставив наконечник уйти вниз, скрежетнув по камням. Резко шагнул к нему, впечатав щит в грудь и лицо. Оковка врезалась в подбородок, вбила внутрь зубы, отбросив сутулого назад.
– Ху! – Хорне оскалился, идя добивать.
– Ху-ху-ху! – ответила какая-то клетка.
Он смог достать его тесаком, воткнув кончик в горло. На всякий случай Хорне отпихнул «серого» ногой, оставив булькать кровью и помирать.
Клайд, сцепившись со своим крепышом, пытался достать его в незащищенные руки и ноги. Хорек сопротивлялся все слабее и выбор стал очевиден, осталось только успеть. Хорне кинул тесак в ножны, подхватил протазан. Пусть и короткое, но все же копьецо с наконечником-мечом в треть древка – самое то, если устал. А он устал, да сильно, до дрожи в ногах с руками.
Но все решил Роди, рыжий, измазганный кровью, чем-то еще, серо-розово-липким и яростный, как зимние шторма. Его абордажкам, совершенно не подходящим для боя с латниками, пусть и не полностью экипированными, хватило четырех ударов.
«Серые», разлетевшись в разные стороны, густо заляпали стены и двух сидельцев одной клетки. Упали и не поднялись.
– А, доходяги, не смогли без дядюшки Роди?! – фыркнул рыжий, кинул саблю в ножны, сморкнулся и вытер пальцы об волосы ближайшего «серого». – Слабачок ты, козолюб, как погляжу, эге? Сколько своей ковырялкой цепанул? А я…
– А ты молодец. – Хорек сплюнул кровь. – Рот разбили, сволочи.
