— Много, Дима, не то слово. Тут с этим даже похлеще, чем в Афгане, — заявил он. — Например, только тут обитает песчаная гадюка. — Старший лейтенант не знал, да и знать не хотел, существует ли такая змея в природе. — Ее еще называют смертельным призраком. Ты не слышал о такой гадюке?
— Нет. Знаю, есть обычная, серая, у нас в России, болотная в Индии, разные там эфы, гюрзы, щитомордники.
— По сравнению с песчаной гадюкой все змеи, перечисленные тобой, — вполне себе безобидные существа. От укуса песчаной гадюки нет сыворотки. Ее яд действует мгновенно, валит не только человека, но и буйвола.
— Где ты здесь буйволов видел?
— Это к слову.
Соболь, человек доверчивый, привстал, осмотрел площадку перед кустами, затем сказал:
— Погоди, но днем змеи спят в норах, ведь так?
От Смирнова нелегко отделаться:
— Большинство — да, но не песчаная гадюка. Она охотится как раз днем.
— И на кого?
— Да хрен ее знает. На того, кто окажется рядом. На газелей, например.
— Газель?
— Не путать с гордостью отечественного автопрома!
— Ты за идиота меня держишь?
— Просто сказал.
— Я что-то не видел тут и газелей.
— Ты не идиот, а газель, значит, дура набитая? Да она человека за километр чует и сваливает, потому как видит в нем хищника.
— Ладно, пусть будет газель. Каких же тогда размеров твоя песчаная гадюка?
— Метра полтора.
— Как она может сожрать газель?
— Элементарно. У песчаной гадюки зубы, как у гиены. Все до одного, кстати, ядовитые. Завалит она газель, потом рвет на куски. Кости оставляет, а мясо пожирает. Налопается, забивается в нору и месяц спит, переваривает пищу. У нее голова, как у ротана. На половину туловища. Все остальное хвост. А ты чего стоишь?
— Смотрю.
— Особенность этой гадюки в том, что она охотится не с земли.
— А откуда?
— С кустов, например. Выбирает ветку покрепче, обвивает ее и ждет. Появилась газель, она прыг ей на холку и зубы в шкуру!.. Все дела.
— Большую газель сожрать может?
— Может. Но охотится на мелких. Чтобы не больше десяти-двенадцати килограммов была.
— Как определяет?
— Это ты у гадюки спроси.
Соболь подозрительно скосился на друга и спросил:
— А ты не брешешь, Боря?
— Зачем?
— Чтобы, как и всегда, подколоть.
— Больше мне делать нечего.
— Дай слово, что не брешешь.
Смирнов повысил голос:
— Ты, помощник офицера, тон-то поубавь и садись отдыхай. Если бы в кустах была гадюка, она уже удавила бы тебя.
— Чего это меня, а не тебя? Ты у кустов сидишь.
— Ты габаритами поменьше.
— Боря!
— Садись, разведчик. Нет тут никаких песчаных гадюк. Их, может, и вообще в природе не существует.
— Сбрехал.
— Взял на понт. А это две разные вещи.
— Ну, Боря!..
— Чего? Неужели боишься змей?
— Я не боюсь, а разумно опасаюсь.
— Вижу, как опасаешься, юлой завертелся.
— Шел бы ты!..
— Поаккуратней! Все же со старшим по званию разговариваешь.
Соболь обиделся и пошел за холм. Но там жарило солнце, и ему пришлось вернуться. Он молча присел рядом со старшим лейтенантом.
— Историю из курсантской жизни рассказать? — пошел на мировую Смирнов.
— Не напрягайся. Ничего нового не расскажешь, да и некогда нам болтать. Работать надо.
— Надо же, какой серьезный мужчина. А ты ничего не попутал? В нашей паре я старший, мне и решать.
— Так решай, старлей!
— После того как обиду с физиономии уберешь.
— На таких, как ты, не обижаются.
— Ладно, один-один. Тронулись.
Спецназовцы вмиг забыли об этом разговоре и продолжили марш.
Чем дальше они удалялись от проволоки, тем отчетливее становились следы.
Смирнов включил навигатор, определил свое местонахождение и воскликнул:
— Ба! Да мы от дороги в пятистах метрах. Параллельно ей идем.
— Что это означает?
— А ты не врубаешься? Не пошел в Турцию корректировщик, двинулся по буферной зоне в направлении селения Майла. Это уже интересно. Почему он так поступил?
— Почему же?
— Хрен его знает. Смотри, яма.
— Вижу.
— Протектор четко отпечатался. Направление на Майлу.
— Докладывать об этом будешь?
— Пока нет.
Через полчаса спецназовцы вышли к очередному холму. Следы внедорожника тут уходили влево.
Смирнов поднял руку.
— Стоять!
— Чего?
— Будь здесь, я посмотрю, что за холмом.
— Такие же холмы. Судя по всему, корректировщик ушел в ту самую Майлу.
— В сирийское селение турецкий корректировщик? Ты сам-то понял, что сказал?
— А куда же тогда?
— Тащить кобылу из пруда. Стой здесь и будь в готовности.
— Стою.
Смирнов осторожно, прижимаясь к кустам, которые опоясывали пологие склоны холма, прошел до изгиба, тут же отпрянул назад, присел. Он повернулся к Соболю и взмахнул рукой. Мол, ко мне!
Прапорщик быстро, так же осторожно подошел к нему, опустился рядом и спросил:
— Неужели внедорожник?
— Он самый. «Ниссан» с сирийскими номерами. Корректировщик забрал машину того мужика, который находился в автобусе в качестве представителя администрации Хамена. Пробить тачку надо, но не сейчас. Сначала следует выяснить, есть ли кто в машине.
— Там может быть только корректировщик.
— А может и не быть.
— Зачем ему бросать тачку?
— А если она сломалась?
— Ну, если сломалась. Как проверять будем?
Смирнов подумал и проговорил:
