— Это понятно. Чего делать-то?
— Переведи ее в режим отсрочки переговоров, потом Жилин придумает что-нибудь. Причину найти можно будет.
— Понял.
— Будь внимательней. Это не простой шакал, а профи.
— А я кто? Случайный прохожий?
— И ты профи. Но все равно будь внимателен. Да, и ворот рубахи посмотри, там вполне может быть капсула с ядом.
— Нет, он уже отравился бы. Но я посмотрю.
Смирнов вернулся на исходную, перевел станцию в рабочий режим, набрал номер Жилина.
На этот раз тот ответил с задержкой, потому как сам шел по буферной зоне:
— Что у тебя?
— Все нормально. Взяли шакала спящим. Связали, обыскали.
Соболь крикнул:
— Боря, кармашек в вороте есть, как раз под капсулу, но внутри пусто.
— Что там кричит Соболь? — спросил Жилин, услышав голос прапорщика.
— Ворот рубашки проверял. Место под капсулу с ядом обнаружил, а ее самой там нет.
— Она ушла по другому назначению. Что турок?
— Стонет. Понял, что попал к нам.
— Это он не стонет, а благодарит небо за то, что его взяли мы, а не курды.
— Может, и так. Я его не понимаю. Он — меня. Поэтому молчим. Вы-то сейчас где?
— На подходе. Иду с «Факиром» и сержантом Сторским. Информация для тебя. Наши ребята, выходившие по маршруту следования «Ниссана», нашли труп водителя чиновника из администрации, который сгорел в автобусе.
— Нормально. Сам внедрил в колонну корректировщика, отдал ему свою машину. Тот и водителя замочил, и чиновника на тот свет отправил.
— Не просто чиновника, Боря, агента турецкой разведки.
— Да сколько же их было в Хамене?
— Ополченцы с этим сейчас разбираются.
— Получается, что товарищи курды решили зачистить свой город?
— Это их дело. Все, минут через десять будем.
— Жду, — сказал Смирнов, взял с собой станцию и вернулся к «Ниссану».
Соболь исправно исполнял свои обязанности. Он держал затылок Сабиха на прицеле, смотрел и по сторонам.
Старший лейтенант положил свою станцию на заднее сиденье внедорожника, повернулся к прапорщику и осведомился:
— Как дела, Соболь?
Тот тоже посмотрел на старшего лейтенанта и буркнул:
— К чему спросил?
— Тебя не учили, что отвечать вопросом на вопрос неприлично?
— Я академий не заканчивал.
— Это заметно, но вопрос-то совсем простой.
— Опять решил домотаться? Нормальные дела, гораздо лучше, чем у этого вот горного козла. — Прапорщик кивнул на Сабиха.
— С этим сложно не согласиться.
Со стороны тылового холма донесся какой-то шорох.
Смирнов и Соболь отошли под прикрытие внедорожника. Оба понимали, что подходить к ним мог только командир группы с сопровождением, но действовали машинально, по инерции, страховались и не забывали контролировать вражеского корректировщика.
— Это я, Жилин, — крикнул майор, не выходя на открытый участок.
— Принято!
Появились командир группы спецназа и руководитель курдского ополчения. Чуть сзади шагал Сторский, несший кейс со спутниковой станцией.
Смирнов и Соболь выбрались из укрытий.
Жилин с Демиром подошли прямо к корректировщику огня. Командир ополчения, не особо церемонясь, схватил турка за руки, связанные сзади, рывком перевернул на спину.
— Сержант Нури Сабих? Он же представитель иорданского благотворительного фонда «Во имя жизни» Намир Раймони? Он же корректировщик огня и убийца?
— Мне не о чем разговаривать с тобой, курд, — ответил Сабих.
Демир усмехнулся, взглянул на Жилина.
— Не желает разговаривать. Видишь ли, майор, я для него презренный курд. Но ничего, сейчас он не заговорит, а соловьем запоет.
— Ты не горячился бы. Надо доложить о нем в Хмеймим, — сказал Жилин.
— Это один из тех, кто убивал наших женщин, детей, бойцов, поэтому он наш.
— Авраз, давай не будем спорить. Или ты забыл, что этот вот подонок — всего лишь корректировщик. Мы должны нейтрализовать огневую группу. Вот когда завершим операцию, тогда и разберемся, кто чей.
— Ты прав. — Демир сбавил обороты. — Нам еще надо искать огневую группу.
— Верно. Выйти на нее мы сможем через корректировщика. Надо, чтобы он заговорил.
— Заговорит.
К ним подошел Смирнов и спросил:
— Помощь в допросе нужна?
— А ты что, следователь? — с улыбкой осведомился Жилин.
— Нет, но я знаю, как сбивать со всяких подонков их спесь.
— Да, этот Сабих подонок еще тот. Он отравил мужа своей сводной сестры. Впрочем, они были такими же агентами, как и сам этот тип. Потом пристрелил водителя. О той роли, которую сержант сыграл при обстрелах Афрани и автобуса с журналистами и говорить нет смысла. Корректировщик огня — этим все сказано. А насчет помощи? Пожалуй, давай, поработай с ним. Вытащи на свет божий всю имеющуюся у него информацию. Главное, по огневой группе.
— Допрос — это не мое. Я заставлю его говорить, а уж информацию вытаскивайте сами.
— Согласен, — сказал Жилин и направился к связисту доложить о задержании корректировщика полковнику Северцову.
Смирнов присел перед Сабихом. Рядом опустился Демир. В данный момент как переводчик.
— Эй, ошибка природы, поговорим?
Демир посмотрел на старшего лейтенанта.
— Я не понял, как ты назвал его.
— Да переведи, как хочешь. Это не важно.
— Хорошо.
Дальше пошло, как прежде.
