Опустив взгляд на своё туловище, я поняла, что лежу на больничной койке в отдельной палате. Во рту сушило, а зрение немного расплывалось. Да и смотреть я могла лишь одним глазом, другой никак не хотел открываться. Но боль уже не была такой всепоглощающей, лишь фонила где-то на третьем плане. Видимо, меня хорошенько накачали болеутоляющими. Неужели всё настолько плохо?
Повернув голову, я увидела Вика. Он сидел в кресле, сложив руки на груди, и, кажется, дремал. Глаза у него были закрыты, голова опущена и склонена набок, а дышал Вик слишком уж размеренно.
Потёртые джинсы обтягивали его длинные накаченные ноги, а тёмно-серая футболка – массивную грудь и плечи. Кожаная куртка висела на стуле, стоящем чуть поодаль. Вик явно был здесь давно. А меня уж точно накачали чем-то убойным, потому что я не могла оторвать взгляд от его обнажённых мускулистых рук с проступающими венами.
Не сумев подавить восхищение, я шумно выдохнула. Вик тут же встрепенулся, и я сделала мысленную пометку, что сон у него очень чуткий.
– Лика, как ты? – спросил он, подавшись вперёд. – Как себя чувствуешь?
– Мне не больно, если ты об этом, – просипела я, даже не удивляясь тому, что губы плохо меня слушаются. – Очень хочется пить.
Без лишних слов Вик вышел из палаты и вскоре вернулся с бутылкой воды. Он отрегулировал спинку кровати под сорок пять градусов, налил воду в стакан, стоящий на тумбочке, и поднёс к моим губам.
– Я могу сама.
– Хорошо.
Обхватив стакан двумя руками, я сделала пару жадных глотков и чуть не закашлялась.
– Не стоит так резко, – Вик покачал головой.
Он возвышался надо мной во весь свой немалый рост, и от этого мне было как-то спокойнее. Не знаю, как бы я себя чувствовала, если бы очнулась в палате совсем одна. Не уверена, что даже эффект от болеутоляющих смог бы перебить панику.
Уже медленными глотками я допила воду, и Вик забрал у меня стакан.
– Лучше?
– Да.
– Со мной можешь не притворяться, Лика. Сейчас тебе необязательно быть сильной. Оставь это нам, ладно? Мы облажались, знаю. Но впредь…
Его голос сорвался, и Вик шумно втянул воздух. Затем сел на край кровати и взял меня за руку. Прикосновение было таким нежным, что это удивляло. Как такой великан мог касаться настолько бережно?
– Всё в порядке, Вик. Правда.
– Да где уж? – он невесело усмехнулся. – Ты в больнице. Как ты можешь быть в порядке?
– Всё настолько плохо, да? – я подняла свободную руку к лицу, но не коснулась, а тут же отдёрнула, поморщившись от лёгкой боли, прорывающейся даже сквозь болеутоляющее. – Очень страшная?
– Ты красивая, Лика. Самая красивая. И крутая.
– А ты не умеешь врать.
– Я не вру. Синяки пройдут, и ты снова будешь красоткой. И ты правда крутая. Накостыляла им по первому разряду.
– Это всё ты, – я сжала его руку. – Твои уроки спасли мне жизнь, Вик. В буквальном смысле.
Он кивнул, но ничего мне не ответил. В его глазах было столько вины, что мне стало неудобно. Но я всё равно решила спросить:
– Что сказали врачи? Скоро я отсюда выйду? У меня ведь ничего не сломано?
– У тебя ушибы рёбер, гематомы, ссадины и губа рассечена.
– Дай зеркало.
– Я не думаю, что это хорошая…
– Вик.
Тяжело вздохнув, он поднялся на ноги и отошёл в другой конец палаты.
Когда Вик протянул мне зеркало, мои руки немного подрагивали. Не то чтобы я боялась увидеть в отражении нечто ужасное. Я ожидала этого. Но увиденное превзошло самые худшие опасения.
Я даже нахмуриться толком не могла, отёк не позволял. Ага… моё лицо напоминало красно-фиолетовый футбольный мяч. Один глаз был закрыт, а веко распухло так, словно меня покусал рой пчёл. Губа зашита, над правой бровью тоже наложено несколько швов. Скулы и подбородок подбиты, на шее откуда-то также взялись синяки.
Я была уверена, что рёбра, да и вообще всё тело выглядело не лучше. Глубоко вдохнуть не позволяла тугая перевязка, а под коленями я ощущала холод, словно кожу заморозили. Видимо, опять же – в целях обезболивания.
– Беру свои слова обратно, – проворчала я, отдавая Вику зеркало. – Ты умеешь врать. Я выгляжу не просто ужасно, а отвратительно.
Он положил зеркало на прикроватный столик, затем нагнулся и поцеловал меня в макушку.
– Сейчас это неважно. Тебе нужно отдыхать. И ещё тебя должен осмотреть врач. Я позову.
– Ты… уйдёшь?
– Только за врачом. Я буду здесь, когда ты заснёшь. Кто-то из нас постоянно будет здесь. Мы с тобой, волчонок.
Вик ободряюще улыбнулся мне и вышел в коридор. Через пару минут меня уже осматривал доктор. Ничего нового он мне не сказал. Так же, как и Вик, твердил об отдыхе. Но меня и уговаривать не нужно было. Едва врач покинул палату, а Вик зашёл обратно, я закрыла глаза и позволила сну моментально сморить меня. Мне даже не было интересно, каким образом парням разрешили торчать тут. У них явно были свои методы убеждения.
