Он еще раз улыбнулся почти извинительно и наскоро благословил, не желая здесь устраивать вторую проповедь — sapienti sat. Рауль всегда найдет его на корабле, если захочет.
Барышня уже миновала их и шла вперед, все более сцепляя зубы, когда ей вслед, наконец, раздалось неуверенное:
— С воскресным днем, Нерина Стефановна!
Сделав еще два очень трудных шага, юная леди, наконец, обернулась. Рауль был уже один, стоял с парадной форменной шляпой в руках и смотрел осторожно, но прямо.
— Лейтенант, — «узнала» она без наружней охоты, однако, осталась на месте, позволяя ему подойти.
Рауль замешкался на миг — и все-таки приблизился, став прямо перед ней. Воскресная толпа их огибала неодобрительно.
— Надеюсь, нынче никто не станет говорить, что я вам досаждаю? — ровно спросила Нерина, обмирая внутри от столь самонадеянной своей атаки.
— Слухи уже добрались? Мне жаль, — расстроился Рауль вместо того, чтобы как-то прямее обозначить, возмущен ли он подобной формулировкой или сам ее составил и опечален только скоростью огласки.
«Еще бы не добрались, когда я их доставку столь щедро оплачиваю!»
— Это довольно неприятно, согласитесь, — вслух отвечала барышня. — Не хотелось бы повторения, когда и предыдущий эпизод еще не разрешился как положено.
— Лейтенант Мартьен пока не здоров.
Решительно, этот Дийенис не делает ничего, чтобы хоть как-то оправдаться. Кто его учил так сухо и невнятно отвечать? Взгляд ее мрачнел, и Рауль принял его по-своему.
— Едва он встанет на ноги, ваша честь будет защищена.
С ним просто невозможно говорить! Кто кого вызвал, в конце-то концов?
— Вы не думали, что поединок опасен для начала экспедиции? — рассердясь от бестолковости кружений, Нерина перешла уже к открытой провокации. — Развы вы забыли долг?
Рауль помолчал, примеряясь к ответу. Не то, чтобы он ждал от леди благодарности за свою защиту, но обернулось как-то вовсе обвинительно. Прихожане растеклись по набережной, и у на дорожке собеседники остались почти вдвоем — не считая, конечно, выводка благочестивых нищих разной степени достоверности.
— Думаю, о долге мне не требуется поминать.
— Надеюсь, что так, лейтенант, — наступала барышня, заметив, что выигрывает поле. — Даже господин Алваро помнит о нем, хотя ему труднее вас дается этот путь.
— Лекарю? Отчего? — невольно подобрался лейтенант.
— С полученным задатком он мог бы заняться наукой, спасая жизнь чахоточного сына. Однако, он помнит обязательства — и выходит с вами в море, оставляя сердце здесь.
«Алваро не хочет идти! — молча замер лейтенант. — Как и Ирдис! Так кто же из двух? Шанс имел каждый!»
Нерина приняла его сосредоточенный облик за стыд и продолжала вдохновенно намекать:
— Хотелось бы мне верить, что и вы впредь не совершите ничего, что помешает вам служить опорой для соратников.
— Не ведаю, чем заслужил такой укор, — проговорил Рауль, очень сосредоточенно отряхивая шляпу. Из головы еще не шел больной сын лекаря, но голос барышни заставил опустить глаза. Смотреть в ее высокомерный нос вдруг стало неуютно.
— Какие бы ни были ваши привычки, — пояснила она с назиданием, — а Морской приказ оказал вам большое доверие, возведя в должность первого навигатора «Императрицы».
Шляпа Рауля смялась в его пальцах, но он опять не поднял глаз — в них выплеснулось слишком много возмущения. Барышня, кажется, имеет дерзость поминать ему приписную падкость на хмель, однако, пусть это останется на ее совести — не опускаться же до грубости в ответ.
— Я вам, по-видимому, неприятен, Нерина Стефановна, — внятно ответил он в землю. — Но вверенную службу я и в самом деле знаю хорошо.
Нерина собиралась возразить — «Не так, чтобы уж очень неприятен», но тотчас же опомнилась. Еще и как неприятен! Разве не поэтому она следит за ним и предуготовляет заслуженный финал его карьеры?
— Хорошо для навигатора прогулочной яхты какого-то не слишком нравственного аристократа? — приоткрыла она на глубину своей осведомленности.
«И ты ему вменяешь грубость?» — вдруг очнулась Нерина внутри.
Почувствовав, что перешла границу, барышня отворотила личико на реку. Шляпка укрыла щеки от собеседника — кажется, они опасно розовеют, что вовсе не идет к фельдмаршалу.
Рауль, напротив, решительно вскинул глаза на нее и в один миг стал неузнаваемо холодным.
— Вы можете что вам угодно полагать обо мне, — позволил он. — Однако, я прошу впредь воздержаться в моем присутствии от подобных эпитетов в адрес его величества.
— Это была яхта императора?!
Нерина в изумлении застыла, боясь теперь сама смотреть ему в лицо. Картина развернулась несколько иным углом — по-видимому, первый навигатор был без преувеличения хорош.
Должно быть, он кивнул, потому что слов Нерина не расслышала, а дурацкая шляпка загородила весь обзор и ей самой. Щеки уже точно стали красными. Барышня сглотнула и произнесла все также в сторону, но очень тихо и старательно:
— Простите.
Лейтенант молчал, а повернуться было все еще ужасно страшно. Подумать только — ему доверили пять лет катать по реке высочайших особ! Сильна разведчица — такое пропустила, кинулась еще не глядя обвинять!
«Что же тогда с его пороками?»