Рауль как будто этого и ждал — добавил еще мрачности, но бросил без гневливости:
— Устаешь, поди? Признайся, мог нам кружки перепутать.
— Устаю, как не уставать! Только…
— Ночами здесь тоже разносишь? — не отступался Рауль.
— Быват, што и ночами, — с волнением прорвался и поморский говорок, хотя обычно с господами прислужник держался солидней.
— Торговые люди, как говорят, у вас до утра свои сделки улаживают?
Ирдис вздрогнул. Рауль невольно усмехнулся про себя — «Что, господин интендант, опасно хожу? Значит, на верной дороге.»
— Случается, — кивнул им половой. — И нынче, и третьего дня так сидели.
— И ночью на вторник? — мягко подсказал ему Рауль.
— Э, нет, в ту ночь никто не оставался, — уверенно отрекся половой. — О понедельнике рано закрыли, хозяин отпустил, я это верно помню.
— Верно? — в сомнении переспросил Рауль, но глаз он теперь не сводил с интенданта. Ирдис очевидно, понимал намек и злился, но держал себя в руках.
— А то! Я же половину ночи дома сына ждал, когда он себе лиха искал и с приезжими юнгами дрался.
Рауль не дал ему уйти опять в рассказ о героическом картографе, спросив совсем уже небрежно:
— В других чайных тоже до утра не закрывают?
— Только в нашей! Мы под казной, нам дозволяется ночами подавать. Иные должны закрываться, иначе их кабаками запишут. А кабаками не сподручно — с кабака пошлина знатная… Да и я во сне заказы не спутаю, господин лейтенант! — почти взмолился половой, только Рауль уже не очень его слушал.
Ирдис пронзал его взглядом своих ввалившихся очей, не столько даже зло, сколько презрительно. Тонкие губы сжались в почти невидимую нить.
— Разве не в ту ночь вы ладили свои торговые дела, господин интендант? — прямо и отчетливо спросил его Рауль. Другой изобразил бы, что эта мысль пришла ему случайно, но прямодушный маг был чужд подобным хитростям.
Ирдис медленно моргнул, собираясь с ответом — для достойной отговорки, видно, не хватило времени.
— Какие бы не ладил я дела, — глухо отозвался он, — вас это не касается.
Туше! Если Ирдис после станет утверждать, что составлял свои грамоты в чьем-то дому, а не чайной — ему не поверит не только Рауль, но все соратники, в числе которых и полуживой Мартьен. Они теперь еще не понимали суть допроса, но Ирдис попался на лжи — и сам он это знал отлично.
«Ты меня сбросил с моста? — Рауль не отводил своего взора, хотя мурашки побежали по спине. — Но каким артефактом сорвал два усилителя? Ты же не маг!»
«Не ждал от тебя», — странным взглядом вернул интендант.
Волнуется? Самая пора перетряхнуть его каюту! Только непросто будет выпросить у Бердинга согласие — повод еще слабоват, и самого Рауля, кажется, накажут еще большим недоверием за инициативность, успевшую так подозрительно ко времени. Нужно собрать свое терпение и присмотреться к интенданту ближе.
— Ирдис! Ты, однако, удивил, — картограф попытался разрядить накал, но Ирдис оборвал его коротким «Замолчите». Он знал, что пребывает в своем праве — пока нет обвинений, о вольном времени офицер ни перед кем не должен представлять отчет. Тем паче, перед этим ловеласом.
Картограф смиренно пожал плечом — до ссор был не охоч и оскорбиться счел излишним.
В дверях мелькнул сын полового — мальчишка притащил костлявого целителя, совсем юнца, записанного в порт на практику.
Он осмотрел больного, стал по-куриному хлопотлив и поминутно всплескивал руками, однако, после его чар и порции сухого порошка Мартьен существенно воспрял. Стал рваться идти сам — ему, конечно, хором не дозволили. Под хаотичным руководством уложили на притащенную из кладовки скатерть и понесли на шхуну, чарами придерживая тряску. Целитель сердобольно вынул ему крошки из волос и прочий мусор, прицепившийся от пола. Мартьен сжал зубы и смолчал.
— До вечера не разрешайте подыматься! — звучала строгая инструкция для офицеров. — Через час принесу еще зелья. Утром ваш лейтенант уже будет в строю. Ваш маг молодец, вовремя взялся!
Несмотря на эту похвалу, Рауля как-то незаметно оттеснили от дальнейшей помощи.
«Не доверяют», — с неприязнью наблюдал он поодаль за их трудами. Мартьен на него более ни разу не взглянул. Тоже обвинит, когда совсем очнется?
Каюта их была общая, но и тут Рауля не оставили сиделкой при больном — сначала капитан побыл там сам, потом по очереди отправлял матросов посмышленей.
«Хотя бы не интенданта, — приметил Рауль успокоенно, сидя у люка с обзором и вниз и на палубу. — Этот может и закончить начатое. Бердинг стал осторожен не только со мной.»
Алваро явился под ночь, благодушный и сытый. Рауль и здесь не упустил проследить: на новость о Мартьене лекарь был положенным манером изумлен и задавал старательно все нужные вопросы. Больного навестил, но под присмотром Бердинга. Придраться было не к чему, да и зачем Алваро саботировать уход из порта? Он чист — это Рауль для всех запятнан разною водой: наливками, холодной Дивиной и пряным сбитнем.
Этой ночью первый навигатор вновь не спал в каюте — его не гнали вслух, но он забрал колючее овечье одеяло и ушел ночевать в инженерный отсек.