— Я не был ей даже представлен до ужина. Мы никогда не говорили.
— Никогда? — не удержался Рауль. — То есть, совсем ни разу?
Ирдис медленно моргнул.
— Я уже поминал, что провел здесь всю зиму. Леди Аиду я впервые увидел под Рождество — они с сестрой катались на коньках на площади. Мне показалось, что перед нею пал бы каждый, кто хоть на миг был обожжен ее горящими глазами. Позже я столкнулся с нею на мосту, потом стал искать этих случайных встреч — в церкви, в рядах, в саду, у моря. Я знал — она уже запомнила меня, но кто я, чтобы иметь право обратиться к дочери надзорщика? До ужина в беседке она не ведала ни рода моего, ни звания.
Ирдис неслышно усмехнулся самому себе. Этот блестящий маг-навигатор Дийенис не вообразит, что сделалось в душе ничтожного интенданта, когда он оказался приглашен на дружеский пикник надзорщика. С нею — за одним столом! С возможностью спокойно обратиться, не привлекая ничьих изумленных бровей! Он даже убежал с экскурсии, чтобы прийти в себя наедине. Закончилось все тем, что он едва поднимал взгляд от тарелки, макушкой чувствуя, как часто она смотрит на него, хотя и щебечет с другими.
— В ее воображении, смею думать, мой ранг рисовался куда интереснее, — заметил он с болезненной иронией. — Впрочем, она не прогнала меня и после.
— Вы все же приходили к ней? — переспросил Рауль.
— После того ужина, — ответил Ирдис. — Не разбирая для чего, побрел на отдалении за ними, час или больше пробыл под ее окном. Леди Аида глянула из-за завески и села на свой подоконник с книгою. На меня больше ни разу не вскинула глаз… Только за весь тот срок не повернула ни страницы.
Рауль помолчал, дивясь, сколько страстей можно найти меж двух людей, совсем не знающих друг друга.
— Вы имеете шанс вернуться героем, — неловко утешил он. — И господин надзорщик в вас поверит.
— Или напротив, стяжаю позор.
— Вы ли? При вашем усердии?
Ирдис еще раз умолк, точно решая что-то про себя, и снизил тон до шепота.
— В трюмах неладно, — открыл он вторую саднящую боль. — Артефакты кто-то пьет — заряд уходит в двое суток. Капуста киснет. Мешки с мукой намокли, стали плесневеть.
— Квашни закисли за четыре дня? — вскинул брови Рауль. — Даже без охлаждения у матушки они хранятся дольше.
Собеседник улыбнулся с обреченным пониманием:
— Похоже, что я купил заведомую дрянь, а разница уже в моем кармане? Что ж, интенданты — воры известные! Иные генералы предлагают вешать нас без следствия.
— Я не на вас теперь сказал, — с укором перебил Рауль. — Уверен, что вы брали только лучшее. Но как вся эта порча оказалась в трюме?
— Там кто-то бывает, губит запасы, — устало сказал Ирдис, без всякой пользы прочесав худыми пальцами по волосам — ветер сейчас же снова перебросил их вперед. — Я ничего не докажу, все только на меня и обернется.
— И часто? Давно? — Рауль теперь и сам шептал чуть слышно. Неужто новые злодейства ходили всю седмицу рядом с ним — а он и не пытался их использовать, чтобы разведать больше? Интендант, убитый саботажем, не жаждал прояснять детали.
— Забудьте, лейтенант. Я уже занимаюсь заменой, и даю слово: если мы и задержимся хоть на день — тому виной не моя служба.
Круги под очами Ирдиса доказывали это утверждение все более глубокой синевой. Рауль вдохнул и выдохнул. Если с кем и можно разделить часть ноши — то с интендантом и теперь, в эту ночь, когда дым подозрений стал прозрачнее.
— Я вам как раз и верю, — сказал он, замедляя речь. — Я не сам тогда прыгнул с моста, Кристиан. Меня сбросили.
Ирдис повернул к нему враз ожившее лицо.
— Вас? В воду?
— Пытались утопить, я полагаю.
— Чтобы не выпустить «Императрицу» в море? — досказал интендант, отделяясь от мачты. — И вы не видели его?
Навигатор сжал губы в прискорбии.
— Он действовал из-за угла, магической петлей. Уверен — это тот же, кто вывел мне из строя усилители.
— И тот же, кто намеренно подсунул Мартьену сбитень, — интендант стал прямее, в глаза уже мелькнула искра привычной жажды действовать. — Ирод не считается ни с чем!
Рауль нашел, что камень на душе стал вполовину легче — как укрепляет самая возможность говорить!
— Я видел его в вас, — признался он, — поскольку вы не собирались в экспедицию. Ваша ночная предприимчивость тоже играла против. Но артефакта для магической петли в вашей каюте нет, и беды в трюмах вас порядком обеляют.
Немыслимо было поверить, что Ирдис погубил свою любезную капусту сам — зачем бы за нее так истово сражался? Ему достаточно было сгноить предписанную к заготовке грубую ячменную муку или испортить питьевую воду.
Здесь достовернее было иное — кто-то считал, что интендант еще помнется в страхе наказания и все же рапортует о потерях. Перезакупки отдалят уход из порта — только предатель не учел упрямства молодого офицера.
Ирдис больше не выказывал брезгливой жалости, которую ловил Рауль при обыске его вещей. Теперь интендант сам подшагнул и отвечал еще тише, с равной откровенностью: