— Безрезультатно, — Рауль уже не отводил глаза. — Откровенно говоря, я и сюда явился в этих поисках.
Капитан тоже отвечал уже легко — для обоих искренность была давно забытой передышкой в тягостных делах.
— Что ж, после разговора — проверяйте, лейтенант. Достаточно меж нами было недомолвок.
Рауль кивнул по-уставному четко и не стал заверять, что надобности в том уже не видит. Проверит — ради общего покоя.
— Таким образом, господин лекарь не имел нужды выдавать мне чары, будь они им же подготовлены. Я исключаю и его.
— Пожалуй. Что Мартьен?
— Сложнее, — Рауль удержался от вздоха. — Он пострадал — но точно ли не от случайности? Это еще не мешало ему быть причиной прочих бед. Он имел полную возможность для атаки мосту. Впрочем, я не нахожу причин для его действий против экспедиции.
— Причина есть у любого, — подсказал капитан, — Барриты ищут нас опередить — они охотно заплатили бы тому, кто смог бы задержать или сорвать наш выход. Это уравнивает нас в мотивах. Всех, до последнего матроса.
Он был прав — и это разворачивало их почти к началу. Рауль умолк на миг и без охоты признал:
— Тогда Мартьена следует еще раз рассмотреть. Он знает инженерию колес, он сильный маг. Быть может, потому и попросился в экспедицию, что собирался ее полностью сорвать за плату.
Бердинг приблизился к столу, поднял характеристику второго навигатора, в бессчетный раз перепрочел ее и положил — но отдельно от прочих. Вновь посмотрел на Рауля с вопросом:
— Оскарис?
Это было проще — бойкого шута Рауль давно и прочно исключил.
— На разбитых карманных часах застыло время — он был в ту ночь не около моста.
Бердинг взял именованный лист о картографе.
— Это единственное оправдание? Траты юноши в столице впечатляют.
Рауль пожал плечом в сомнении.
— Возможно, они не так и велики. Оскарис, с позволения сказать, болтун. Когда франтит — он сочиняет что угодно и без разбору всем об этом говорит.
— За ужином он обещался леди Нортис тотчас же мчаться на болота за какой-то там диковинной морошкой, — согласно вспомнил капитан очередную блажь картографа и стал откладывать листок в «проверенную» стопку.
Рауль освободил для нее место — забрал свои «УЛ» за пазуху и застегнул мундир как подобает.
— Не тотчас же, а в августе нацелился, — уточнил он бездумно, уже готовый вернуться к Мартьену — последнему, кто еще не был вычеркнут наверняка. — Словно бы в августе мы будем еще здесь…
В эту секунду лик навигатора застыл, точно облитый воском. Он поднял взгляд на капитана и нашел того оцепеневшим симметрично.
— Оскарис точно знал, что и до августа не даст «Императрице» выйти в море, — тягуче произнес Рауль слова общей догадки. — Столь крепко верил, что оговорился.
«Разве он не бродил у восточных складов в тот час, когда меня швырнули в воду?» — напомнил мысленный Рауль, но вслух без колебания ответил то, о чем подумать следовало много раньше:
— Часы он мог перевести нарочно!
Нерина смотрела на карту.
Город она срисовала удачно, нигде не нарушив масштаб — «дедушка Лука» Лужен наверняка бы похвалил ее за точность. Однако, показывать ему свое творение тянуло мало.
Барышня-фельдмаршал (в отставке) разглядывала те отметки, что успела нанести сюда по отчетам ловцов. Первый зеленый крест — «Императрица Эльза» у пристани, где Рауль бывал больше всего. Второй означил дом вдовы Дийенис на Крепостной стороне, а между этими двумя — россыпь мелких точек по торговым рядам, базару и монастырю.
«Пошто меня в это втянули?» — с язвительной досадою спросила она у книг на полке.
«Так тебе хотя бы память о нем останется», — ответили они.
Нерина вздохнула — теперь с библиотекою она советовалась очень осторожно. Нашла в себе стремление поговорить с сестрой, но та, хотя и вышла из затвора, между комнатой и столовой перемещалась вся безвидна и пуста. В отношении батюшки строго придерживалась данного ею обета молчания, с матерью и сестрой общалась в основном кивками и качанием головки. Западанием очей она все больше походила на своего интенданта.
«У Аиды своя карта на уме», — понимала Нерина. В общих чертах уже знала, что чудаковатую пару только и объединяли редкие встречи в городе. Надо думать, каждый перекресток, где они обменялись равно горящими взорами, отмечен невидимым крестом навеки. Или, по крайней мере, еще на пару месяцев.
Словом, Аида страдала, вопреки угрозе, молча и достоверно. Лезть к ней с рассказом о том, что Рауль слишком быстро простился, казалось кощунством. Лейтенанта Дийениса, служившего на «Фортуне», их батюшка, пожалуй, в подобной ситуации бы не прогнал.
Только тот руки и не попросит.
Отчего она возомнила себя царицею грез?
Два навигатора, похоже, петушились ради самой драки, а не из-за ее глубоких карих глаз. После отмены дуэли Мартьену она стала вовсе безразлична, а Рауль и прежде не выказывал к провинциальной леди интереса. Ирдис, замеченный мальчишками под окном, как выяснилось, вздыхал по другой — комната сестры располагалась рядом.