На берегу охнула надзорщица, увидев старшую из дочерей. Нерину оставили дома под присмотром горничной и трех пуховых одеял, но барышня-фельдмаршал вырвалась из плена и теперь в решимости стучала сапожками по трапу на глазах у всего порта. Она бы поднялась на самый борт, только столкнулась с куполом — его начаровали еще в пятницу, укрывая шхуну от иных злодеев, что могли вступить в дело после провала Оскариса. Обескураженная, Нерина замерла, но снова распрямила плечи и отступила на шажок.
Матросы, державшие трап, растерянно выпрямились, и город затаил дыхание. За барышнею признавали право, даже в некотором роде — обязанность к этому выходу.
Нерина Нортис обвела глазами мореходов у борта. Первым она отыскала интенданта и молча опустилась в самый низкий реверанс. Ни по какому статусу ему не полагалось этого почтения, но этикет не имел власти там, где говорила благодарность.
Ирдис поклонился ей ответно и учтиво. Новый приступ кашля он удержал не без трудности.
Поднявшись медленно, Нерина посмотрела прямо на Рауля и села во второй раз. Она так склонила голову, что стало видно макушку шапочки с собольим мехом. Лейтенант не смог бы объяснить, что именно в эту секунду заболело, только оно заставило его растворить дверь в куполе и самому ступить на сходни. Барышня-фельдмаршал оказалась отделена от него одним шагом — и сотней острых взоров арсийцев.
— Вы здесь простудитесь, Нерина Стефановна, — сказал он с мольбою. — Вам предписаны тепло и покой!
Точно поддакнув ему, от моря рванулся холодный поток. Толпа за девициной спиной поежилась, но продолжала смотреть на двоих, чуть не разинувши рты. В некотором роде весь Арсис ждал этого момента. Если госпожа надзорщица и думала отправить дочь домой, то проявила мудрость и ничего предпринимать не стала. Барышня поджала губы, не ведая, как трепещет за нее женская половина города.
— Я не нашла бы этого покоя, не сообщив признательности вам и господину интенданту, — отвечала серьезно она.
— Нам достало бы знать, что вы здоровы.
О, эта его невозмутимая учтивость! Он хотя бы самую малость рад их встрече в час отплытия? Битва с бедной горничной за зимний плащ и шапку, между прочим, стоила отдельной главы будущего морского эпоса Нерины.
— И не пришла вас провожать? — возразила она, сглатывая ком. — Я до сих пор стыжусь, господин лейтенант. Вы думаете обо мне Бог знает что.
— По видимому, это так, — негромко согласился лейтенант.
Улыбка барышни несколько дрогнула, но места не покинула.
— Вы в своем праве.
Ветер пробрал Рауля где-то под лопатками, а в голову забросил звон. Многое нового нашел навигатор в родном Арсисе, но Нерина Нортис стала самым непостижимым открытием. Учинила следствие, нашла четвертый усилитель, едва не утонула, опять принародно винится — и глядит как ни в чем ни бывало в самые очи, вышибая дух!
Кому он позволит оказаться вместо себя — здесь, перед этим пылающим взором? Дерзость пришла в его грудь вместе с новым воздушным порывом.
— Четырнадцать дней я пытался не думать о вас, леди Нортис, — обреченно признал навигатор. — И совершенно в этом провалился. А теперь вы еще говорите и смотрите так…
Горло перехватило — он умолк. Нерина разом забыла обо всех любопытных поблизости.
— Как? — переспросила она почти жалко.
— Как будто я могу надеяться, — сказал античный лейтенант.
Нерина вовсе обмерла.
— Надеяться?
— На то, что вы меня дождетесь.
«Дождусь ли я??»
После всех ее глупостей — он еще просит счастья быть с нею??
Румянец тона «ранняя брусника» с готовностью разлился по щекам Нерины. На сходнях при свидетелях нежданно разрешалась вся ее судьба. Пусть так! Лишь бы она решалась без ошибки. Ответный шепот прозвучал увереннее крика:
— Даю вам свое слово, лейтенант.
Ей показалось, он вдохнул неровно. Навигатор в самом деле устрашился верить, найдя вдруг себя вором и обманщиком.
— Я нынче ухожу надолго, — напомнил он. — Мы теперь на сходнях, между морем и землей — как это символично! Мне и впредь всегда одной ногою быть на палубе.
«Зачем он это говорит? — удивилась Нерина. — Разве есть выбор? Разве сердцу объяснишь про долгие разлуки?»
— Что же, если это нужно, — отозвалась она.
— Вы дивная жемчужина, леди Нерина. Вас окружат иные, много достойнее меня.
Рауль увещевал, как того требовала совесть, но все внутри него взывало: «Посмейтесь над моим предположением!»
Северная барышня пожала плечиком, ничуть не возразив.
— Известно — охочие до моего приданого сбегутся.
— И родные станут молить вас выбрать кого-нибудь ближе, — добавил Рауль, ненавидя себя за эту убедительность.
Взволнованный румянец красил Нерину еще больше. Улыбка ее крепла и стала заговорщицкой.
— Есть древний проверенный трюк, — напомнила она. — Я умолю вашу матушку передать мне свое мастерство и стану ткать накидку, будто бы для свадьбы. Ночами же — нещадно распускать, пока всем претендентам это не наскучит.
Арсис не слышал этих слов, но местные кавалеры могли догадаться, как мало им оставлено надежды, когда Рауль поймал обе руки Нерины Нортис и поцеловал поочередно. Отпустил их медленно, с тяжелой неохотой.