— Ich werde dich zum Reden bringen, Geschöpf! (нем. Я заставлю тебя говорить, тварь!) — свирепел молодой барон.
Но Маша больше не проронила ни единого слова, после того как в самом начале допроса, плюнула в лицо своему мучителю. Молча выносить все муки и нестерпимую боль, ей помогала только одна мысль: «Скоро появится Максим и спасёт её».
По большому счёту, очень трудно напугать человека, если он не боится даже смерти. А смерть была не страшна девочке, которая уже была мёртвой когда-то.
7490 год от сотворения мира.
Другой мир. Где-то в Баварии.
И снова тяжёлое пробуждение… Не слишком ли часто за последнее время это со мной происходит. Но на этот раз я помнил всё. И как пропала Маша, и как я вышел к костру, и как лечил тут сербскую девчонку. Зря я, наверное, вписался в это. Столько сил истратил… А ведь эти «добрые» оборванцы вполне могли меня и ограбить, и убить, пока я тут валялся в отключке.
Что за мысли? Неужели я настолько не верю в то, что на свете есть честные и благородные люди? И благородные не потому, что родились в дворянской или королевской семье, а по духу и по делам своим…
Открыв глаза, я обнаружил, что по-прежнему лежу возле костра. Кто-то заботливо накрыл меня… Не одеялом, конечно, а какой-то дерюгой. Но всё-таки…
Снова пахло поджаренной суслятиной. Но я опять был голоден, как волк. Так что мне всё равно сейчас было, бегало мясо при жизни или прыгало. Да даже если и ползало, то съел бы и не поморщился.
Мирко молча подал мне прутик с куском мяса. А я так же молча принял его и стал есть. После четвёртой порции, мне захотелось пить. Парень протянул мне котелок с уже почти остывшим чаем. Надеюсь, он догадался сменить воду в котелке, после того, как я полоскал там тряпки, умывая чумазую Славку? И, кстати, где она? Неужели ещё спит? Сколько же я провалялся тут? Вроде небо ещё тёмная, а значит ночь в разгаре. Или это уже следующая ночь?
Внезапно, откуда-то из темноты появилась Мирослава. Она была умыта, волосы были ещё мокрые, и от неё просто пахло свежестью. Увидев, что я уже не сплю, она опустилась передо мной на колени, и поклонилась, почти коснувшись земли своими мокрыми волосами.
— Хвала вам пуно, господине исцелитељу! (серб. Большое спасибо тебе, господин целитель!)
— Не надо! — я сделал жест рукой, чтобы поднять девочку с колен.
Но тут же, рядом с ней на колени опустился и Богомир и тоже стал кланяться и говорить при этом.
— Хвала вам пуно, господине исцелитељу! Сада смо вам у великом дугу. Наш живот припада вама! Хвала вам! (серб. Большое спасибо тебе, господин целитель! Мы перед тобой теперь в неоплатном долгу. Наша жизнь принадлежит тебе! Спасибо!)
Ну вот что мне с ними теперь делать? Нет… Приятно, конечно, что люди тебе благодарны за то, что тебе не стоило прям таких уже титанических усилий. А Славка-то похорошела. После того, как я убрал шрам и глаз стал нормально функционировать, её лицо перестало быть перекошенным. Да и какое-то сияние от неё стало исходить. Похоже, что девочка, к которой вернулась её природная красота, переживает как бы второе рождение.
Наверное, так себя чувствует инвалид, которому сказали, что он больше не сможет ходить, а он в конце концов снова встал на ноги и не просто пошёл, а побежал…
Мне удалось наконец-то прервать эти коленопреклонения и восхваления меня любимого. И вот теперь мы снова все трое сидим у костра. Я уже выяснил, что с момента, как я вырубился у костра после истощения сил, прошло всего-то часа полтора. Этого времени мне хватило, чтобы мой раскачанный камнями источник силы, снова наполнился маной, ну или как там правильно называется эта магическая энергия, что находится повсюду. В лесу и в поле, в горах и в море… Только вот не всем дано собирать её и использовать по её непосредственному магическому предназначению.
Так вот… Когда мы напились того травяного бодрящего напитка, который Мирко назвал чаем, на душе и вовсе разлилось тёплое и доброе чувство покоя. И всё было бы хорошо, если бы меня не грызла изнутри тревога за Машу. Сколько уже прошло времени с её похищения, а я так и не приблизился к ней ни на йоту…
И тогда я как мог, всё рассказал своим новым друзьям. И про Машу, и про барона… Ну, почти всё… Про две мои прошлые жизни я не стал упоминать. И про то, что Машу я вернул в мир живых, тоже не сообщил. Не знаю, как тут относятся к чернокнижникам и некромантам.
Выслушав меня, Мирко стал что-то пафосно мне говорить. При этом он периодически бил себя кулаком в грудь, куда-то в район сердца, как бы давая клятву верности.
— Знам за овог Барона Дроста. И о бившем, и о младом Волфгангу. Он је Мирку прво силовао, а потом и унаказио. Могу те одвести тамо. Али барон има много људи. Не можеш то сам. Идем са тобом! (серб. Я знаю про этого барона Дроста. И про бывшего, и про молодого Вольфганга. Это он сперва изнасиловал, а после изуродовал Мирку. Я могу отвести тебя туда. Но у барона много людей. Ты не справишься один. Я пойду с тобой!)
