— Да. С этим может возникнуть некая проблема. Но я могу сделать деревянную обувь. В Голландии так ходят.
— У них нет таких снегопадов, как здесь. А ты уже узнал, где мы?
— Да. Узнал. Мы в России. Где-то между Минском и Смоленском. По моим подсчётам сейчас зима с сорок первого на сорок второй год.
— Ты даже точно не знаешь какой сейчас месяц?
— Либо декабрь, либо январь. Поэтому я не знаю какой сейчас год.
— Но, значит, там сейчас идёт война?
— Да.
— А мы будем нашим помогать?
— Понимаешь, Машенька… С этим могут возникнуть сложности.
— Какие?
— Как твоя фамилия?
— Но, ты же знаешь… Кнопке.
— А моя — Шварц. И мы с тобою этнические немцы. Кому мы должны помогать?
— Нашим, конечно…
— А кто для тебя наши?
— Ну… Русские.
— Вот, смотри. Попадём мы к бойцам Красной Армии… И спросит нас там какой-нибудь особист.
— А кто это?
— Ну, это такой контрразведчик.
— Как следователь?
— Ну, да… Примерно так. И что мы ему ответим? Я — Максим Шварц, а девочка — Мария Кнопке. И мы немцы…
— А мы не будем так говорить…
— Значит, будем врать, Машенька?
— Я не знаю…
— Вот и я не знаю…
— Но мы же не пойдём к немцам?
— Нет, конечно. Ещё чего не хватало. Они наши враги. Ты же видела фильмы про войну, и книги, наверное, читала.
— Ага…
— Ну, тогда ты прекрасно знаешь, что творили фашисты во время войны?
— Знаю.
— Ладно. Сейчас ты займись пожалуйста одеждой, а я пошёл на охоту, да и дрова у нас кончаются…
— Опять волка есть будем?
— Не знаю. Кто попадётся, того и съедим. Попадётся вол. Съедим волка. А попадётся заяц…
— Зайчика жа-алко…
— А меня тебе не жалко? Я кушать хочу. И мне всё равно, чьё мясо сегодня будет у меня на обед. И пожалуйста, не тряси моё тело пока меня здесь не будет!
Вот так окончив разговор с подругой, я уселся поудобнее и покинул себя. С каждым разом такое вот астральное путешествие сознания мне давалось всё легче и легче.
Глава шестнадцатая.
Жизнь продолжает кипеть и булькать непредсказуемо.
Мне торопиться некуда. Меня никто не ждёт.
Лишь ветер песню беркута тихонько мне поёт.
Опять дорогой длинною становится судьба,
А жизнь — кривая линия и вечная борьба.
Сороковые годы.
СССР. Какой-то лес.
Как там рассказывала о своих путешествиях лягушка-путешественница в детском мультике? «Лечу это я, лечу…»
Вот-вот, именно так всё и было. Лечу это я, лечу… Мясо добыть хочу. Только что-то не видать никого и ничего в округе. Выпотрошенные и обрезанные, избавленные, так сказать, от излишков мяса, тушки убиенных мною волков тоже куда-то исчезли. Похоже, что вожак со своей волчицей их тоже уже приватизировали. Про запас, наверное. Ну, точно, у них в норе волчата мал, мала, меньше… Недаром он и при прошлой нашей «встрече», так легко принял от меня разрубленную напополам тушку одного из своих сородичей. Так что, по моему мнению, с волками мне тоже сегодня встретить не удастся. Сидит, небось, сейчас матёрый серый хищник бок о бок со своей самкой в тёплой норе. Волчата накормлены, да и родители оба сытые и довольные. Что ещё надо, чтобы дождаться тёплой весны?
Поднимаюсь повыше, чтобы посмотреть подальше…
Внизу под деревьями уже не так светло, как днём, но поверх деревьев день ещё не кончился. По-прежнему, куда не взглянуть, лес, лес, лес… Но вот о чём я подумал. НКВД-шник с двумя тяжеленными ящиками в руках вряд ли мог совершать многокилометровый марш-бросок по пересечённой местности. А тем более, он, по моим прикидкам, ещё и ранен был. Значит, где-то поблизости есть дорога. И это не обязательно должно быть многополосное междугороднее шоссе. Да и не было автомагистралей в это время. Максимум один ряд туда, другой на встречу. А машина, вывозя ценности, могла вообще ехать по просёлочной дороге, не обозначенной на карте. Какая-нибудь грунтовка, ведущая через лес. Её и не разглядеть среди деревьев. Но она где-то есть. И она наверняка где-то рядом.
Я начал описывать круги, и почти сразу же обнаружил то, что искал. Хотя дорога и была занесена снегом, но спустившись пониже, я обнаружил на снегу довольно-таки свежие следы. Нет, не от автомобильных колёс. Это был плоский след от санных полозьев, украшенный конскими «яблоками» и выпавшими из саней клоками сена.
Вот чего я не смог определить. Это в какую сторону ускакали эти сани. Так как круги по лесу я описывал по часовой стрелке, то и решил продолжить движение так же, слева направо… И не ошибся.
Обычная деревенская савраска, перебирая ногами, тащила за собой сани-розвальни. На санях полулёжа присутствовали два тела. Один был одет в серую шинельку неопределённой воинской принадлежности, а на другом был овчинный полушубок. И оба имели на левой руке белую повязку. Я не удивился, прочитав на повязках надпись «Polizei». Ну а кого тут ещё можно было встретить на просёлочной дороге зимой с сорок первого на сорок второй год. Лошадка лениво рысила по снегу. Похоже, что она и сама неплохо знала дорогу. А «пассажиры» тупо дрыхли, развалившись на сене. Ещё в санях присутствовали какие-то мешки, корзины и даже картонные коробки.
