– «Убедительная просьба отключить мобильные телефоны», – послушно прочитал Паша вслух, пригорюнившись, тяжко вздохнул и превратился в молчуна, чувствуя свою вину.
– От тебя одни проблемы, – добавила ему горя я и, высокомерно отвернувшись, демонстративно начала путешествовать по музею в одиночестве.
Паша, держась на определенном расстоянии, все же плелся следом, боясь потерять меня из виду и остаться в одиночестве. Меня это радовало, так как я тоже не желала совсем уж потеряться, а тут нас вроде бы двое. Пройдя несколько залов и ощутив, что раздражение на друга меня почти покинуло, я хотела уж было подозвать его и извиниться за вспыльчивость, но в эту секунду до моих ушей донесся из коридора голос русскоговорящего экскурсовода. «Наши!» – взорвалась мысль в моем мозгу, и я бегом ринулась в коридор. Там оказалось несколько групп, обегая каждую сбоку, я прислушивалась к языку, на котором говорят. Японский… Английский… Где же русские?
Заметив поблизости лестницу, я припустила по ней бегом, решив, что, наверно, наши уже на втором этаже, и не подумав о том, что Паша теперь точно потеряет меня из виду, если еще не потерял. Мне было не до этого, я хотела найти нашу группу и прослушать хотя бы часть лекции об искусстве.
Влетев, подобно урагану, на второй этаж, закрутилась на месте. Вон дверь в залу… И вон еще одна… В дальнем конце коридора какая-то группа, но явно не наша. Где же они?
С минуту я вертелась вокруг своей оси, но наконец мне почудилось что-то черно-зеленое, заворачивающее за угол, и я, уповая на то, что это была металлистка, понеслась туда, ощущая, как в голове стучит пульс. На полном ходу заворачивая за угол, наткнулась на высоченного негра, влетев ему прямо в грудь. Я подняла глаза. Темно-коричневый негр был коротко стрижен и имел рост в добрых два с небольшим метра.
– I’m sorry! – кинулся он извиняться, будто это он в меня вбежал, а не наоборот. – Are you alright?
Я лишь молча его разглядывала и диву давалась, какой же он большой, затем поняла, что нужно что-то ответить, иначе он решит, что в результате мощного столкновения я проглотила язык.
– Yeah, I’m okay, don’t worry. – «And be hap-py», – чуть не добавила я, но вовремя остановилась и хихикнула, вспомнив песню.
То ли я так неестественно хихикнула, то ли негр был воспитан до невозможности, короче, он продолжил приставать ко мне:
– Are you hurt? – То есть «Вы не ушиблись?».
– No, I’m fine. – Подумала и зачем-то сказала: – Thank you.
– Are you sure that you’re okay?
– Вот пристал, – вполголоса проговорила я, немного отвернувшись, затем снова посмотрела на него. – I’m sure. Thanks again. Bye.
Негр как-то странно улыбнулся, я обошла его и быстренько влетела в зал, откуда он выходил. Зал был пуст, не считая пары-тройки туристов, таких же одиноких и отбившихся от группы, как и я. Вот неудача, а!
Я немного постояла, глядя в серый пол, затем, настроив себя подобающим образом, подошла к ближайшей картине и стала ее изучать. Не дождетесь от меня слез! Я прекрасно проведу время одна! Я сама найду все самое знаменитое и сама сумею это проанализировать! Потом меня же и возьмут сюда работать гидом!
Я нашла Пабло Пикассо. Первого взгляда на его работы хватило, чтобы уяснить для себя раз и навсегда: авангардизм я не понимаю.
– Why are you frowning? Don’t like it?
Я вздрогнула и обернулась. Ей-богу, мне почудилось, словно сам Пикассо решил мне выразить свое возмущение по поводу моего неодобрения его работ. Но это был всего лишь новый знакомый. Негр. И что он пристал ко мне, в самом деле? Если б на моей голове красовалась сотня африканских косичек, а лицо было б замазало гуталином, я бы решила, что ему нравлюсь. А светлая кожа и белобрысый хвостик… Его что, на экзотику потянуло? Или у них в Африке женщины закончились?
Значит, почему я хмурюсь? Что ж, мне действительно не нравится.
– You’re right, I ain’t in delight. – То есть «Вы правы, я не в восторге».
Негр приподнял черные брови.
– Are you a poet?
Поэтесса ли я? Хм… Что тут поделаешь, я действительно часто говорю стихами. Даже на английском языке. Это выходит совершенно непреднамеренно.
– Отстань, Африка… – пробормотала я полушепотом, а негр хитро прищурился. – Yes, I am, – не стала я спорить.
– What’s your name?
Ну вот, докатились! Столько русских мужчин мимо прошло, и никто из них не догадался спросить мое имя! А тут негр… О чем я с ним разговаривать-то буду? Зачем он со мной пытается познакомиться?
– Кукарача, – с вызовом ответила я и скорее удалилась из комнаты. Вслед мне раздался пугающий раскатистый папуасский смех.
– Вот ты где! – обрадовался Паша, наткнувшись на меня возле полотна Гогена. – Я уж думал, что потерял тебя навеки! Мне так страшно стало, не поверишь!
Неизменные лохматые черные самойловские волосы стояли сейчас и вовсе дыбом, что не позволило мне сомневаться в правдивости сказанных слов.
– Прости, я не хотела, чтобы так вышло, – запоздало извинилась я. – Ты ни в чем не виноват.
– Нет, я виноват! Если бы я не пристал к тому итальянцу, ничего бы не произошло и мы бы не отбились от экскурсии!
– К испанцу.
Тут Павел меня ошеломил:
