Джованни удивился, какой нежной и в тоже время волевой была Лукреция Джорокко.
— Но сеньоритта Лукреция, почему? Почему вы хотите идти с ним одни, без стражи?
— Я хочу больше познакомится с тем, кто будет меня писать. Это очень важно для качества будущей картины.
Уже второй раз она ловко обыграла кого-то, используя либо его же самые, либо чужие слова.
Такое Маттео парировать не смог, плюс в тот момент вниз спустился сеньор Джорокко.
— Что тут за крики, Дио мио?
Маттео пытался найти защиту своих слов и убеждений в хозяине.
— Сеньоритта Лукреция хочет вместе с Джованни пойти на рынок за художественным инвентарем! И считаю…
— И что? — Перебил его резко Марио. — Разве плохо, что моя дочь пойдет с таким человеком как Джованни?
— Но ведь… Но ведь она желает пойти без стражи! Сеньор Джорокко, вразумите вашу дочь.
— Маттео. — Сухо сказал Марио, — Ты забыл, кто главный в этом доме? Или ты забыл, чья это дочь? Или ты забыл, сколько я тебе плачу и за что я тебе плачу?
— Никак нет, сеньор Джорокко. Просто я хотел, как лучше.
— Как лучше, будет, если ты пойдешь и приготовишь багаж. Вечером отъезд, а у нас ничего не собрано! Рапидо!!
Маттео остался ни с чем. Он смирно откланялся и ушел восвояси.
— Ну так и чего вы хотите? — Произнес Марио
— Папа! Я хочу пойти с Джованни. Мне очень интересно его дело, так что я хочу максимально погрузиться в него начиная даже с выбора инвентаря. И это должна быть только наша прогулка. Стража на хвосте будет лишь мешать.
— Удивительно! — Воскликнул Марио. — Моей дочери 22 года, и она впервые заинтересовалась таким делом, настолько загорелась, что аж сама захотела поучаствовать в, так сказать, подпольной его части. Наверное в тебе, Джованни точно есть какая-то магия! Кхм… Значит так бамбини, отпущу вас без стражи, если Джованни мне кое в чем поклянется.
— Что угодно! — Крикнул Джованни.
— Я понимаю, что сейчас не 78-ой год, и заговорщиков уже бояться не стоит. Однако я хочу, чтобы Джованни поклялся защитить мою дочь.
— Ну папа!
— Цыц! Ну так что, мальчик мой?
— Я клянусь в этом! Будьте уверены.
— Ну вот и хорошо. — Сеньор Марио улыбнулся-Идите развлекайтесь. Кстати, вы же знаете, что я уезжаю по-делам, так что меня не будет где-то два дня. Маттео, кстати тоже, так что если понадобиться помощь-у вас есть Маргаритта. А, и да…
Сеньор Джорокко потянулся во внутренний карман.
— Вот держите. Тут должно с лихвой хватить.
Он вытянул мешочек с флоринами. Он был увесистый и толстый. Джованни взял его и бережно положил уже в свой внутренний карман.
Затем сеньор Джорокко ушел по своим делам, бубня себе под что-то под нос.
Лукреция была удивлена, что отец вот так сразу согласился её отпустить с человеком, которого знает два дня. Однако сомнений не было, Марио Джорокко умеет видеть и читать людей. Он был на все сто уверен в Джованни, был уверен в том, что с ним с его дочкой ничего страшного не произойдет.
— Джованни, — Сказал Лукреция. — Я предлагаю идти прямо сейчас, ты не против?
— Эээ… Конечно не против, если вам этого хочется.
— Ох, Джованни, можете обращаться на «ты», я не обижусь. Ну, а раз уж ты согласен идти сейчас, то подождите буквально десять минут, чтобы я приодела что-нибудь попроще.
— Бене.
Она убежала….
Прошел месяц с тех пор, как Джованни живет в поместье Джорокко. Он уже стал носить нормальные вещи из качественных материалов и сделанные руками опытных портных.
Он продолжил рисовать портреты на заказ, однако вместе с этим он решил помогать и сеньору Джорокко, дабы как-то оправдать свое нахождение в его доме. Очень часто Джованни выполнял работу то счетовода, то садовника, то впринципе помогал даже той же Маргаритте в уборке поместья.
— Сеньор Джованни, — Обратился у нему когда-то Маттео Сетти. — Негоже будущему зятю Джорокко заниматься грязной работой
Именно, Джованни уже был зятем сеньора Марио. Через две недели после того самого похода на рынок вместе с Лукрецией, они оба поняли, что между ними нечто большее, чем просто отношение слуги и хозяйки.
А после написания портрета Лукреции, это произошло уже через три недели, и вовсе произошло полное осознание того, что Джованни влюблен в Лукрецию.
Обычно, Джованни не нуждался в натурщике. Этим он и славился, что способен нарисовать портрет любого человека лишь один раз его осмотрев. Однако с Лукрецией всё было иначе. Джованни желал любоваться ею, когда писал её портрет. Тонкая фигура, нежные руки, воздушный образ, особенно в лучах солнца. Он писал её в полупрофиль, ему казалось, что такой ракурс будет самый лучший для этой картины и не ошибся.
Джованни решил не показывать никому эту картину, пока окончательно её не закончит, поэтому работал над ней глубокими вечерами или вообще ночами.
Всего на написание ушло три недели, это был рекорд для него, еще не одну картину он не рисовал так долго, однако результат был потрясающий.
Когда всё было закончено-все жители поместья собрались посмотреть на работу Джованни.
Лукреция светилась от ожидания, ведь все эти три недели она почти каждый день просила Джованни показать, как получается картина, однако Джованни тактично отказывал ей в этом.
