Сеньор Джорокко тоже был впредкушении. Нет, он знал, что Джованни напишет все красиво, однако понравится ли работа Лукреции? Ведь, по его словам, она отвергла трех художников из-за того, что ей не понравились их картины.
Картина была накрыта белой простыней, Джованни стоял рядом.
— Пронти? — Спросил Джованни.
Все кивнули.
Джованни положил руку на простыню, сжал пальцы, и резким движением сдернул, оголив картину
С полотна смотрела Лукрция, которая элегантно сидела на широком подоконнике. Она была одета в нежное бело-розовое платье, с красивой прической, она положила руки на колени, а её взгляд смотрел вперед и был нежный, задумчивый, и строгий одновременно. Джованни также сумел прорисовать свет, так что Лукреция казалась воздушной, именно это больше всего понравилось самому Джованни.
Все несколько мгновений любовались картиной, рассматривали её и анализировали.
— Мальчик мой, я даже не сомневался в тебе-Наконец промолвил Марио Джорокко.
— Сеньор Месинни-Включился в Маттео-Вашему таланту позавидуют римские мастера.
— Ме пьяче, сеньор-Лепетнула и Маргаритта.
Но Лукреция не подала и звука.
Джованни начал переживать. А что если ей не понравилось и она выгонит его так же, как всех остальных художников.
— Папа, Маттео, Маргаритта, а вы можете выйти? — Спросила у всех Лукреция. — Я хочу сообщить свой вердикт лично Джованни.
— Бене, бамбина мия-Ответил сеньор Джорокко.
Затем он пошел в сторону двери, а за ним, как отара за пастухом, пошли и Маттео с Маргариттой.
Дверь захлопнулась, Лукреция, Джованни и портрет остались одни в комнате.
Она подождала пару мгновений, прислушиваясь к отдоляющимся шагам.
Где-то в поместье хлопнула дверь-это сеньор Джорокко вошел в свой кабинет. Остальные двое наверняка тоже разошлись по поместью.
Джованни смотрел на Лукрецию с напряжением. Казалось, что во всей комнате напряжение было четвертой личностью, настолько густой и осязаемой она была. Казалось, напряжение имело запах-отвратительный, гнилой запах, что кружил голову и вызывал тошноту.
Лукреция взглянула на Джованни, её взгляд был такой же как на картине. Затем она сделала шаг в его сторону, и еще один и еще. Тухлый запах напряжения усилился, он выжигал глаза. В голове Джованни зрел страх. Он ждал, что сейчас она подойдет к нему, и его щека загорит от мощной пощечины, а затем он будет собирать свои вещи и возвращаться в свою старую, пыльную мастерскую, но самое страшное было не это.
Страшнее всего было от того, что больше он не увидит Лукрецию.
Она была все ближе и ближе, а Джованни все глубже и глубже падал в отчаяние. Она подошла вплотную и…
…— И что сказал этот адвокатишка потом? — Спросил сеньор Джорокко за общим завтраком.
Он обговаривал какую-то историю, которая особа не была интересна ни Джованни, ни Маргаритте. Однако было странно, что на завтрак не пришла Лукреция, хотя она всегда приходила чуть ли не раньше хозяина поместья.
Это заметил и сам сеньор Джорокко.
— Дове Лукреция? — Спросил он, прожовывая пищу. — Маргаритта, ты можешь сходить за ней?
— Сию секунду, сеньор.
Маргаритта быстро вытерла губы, и убежала.
— Кстати, Джованни, почему ты не следишь за женой?
— Сеньор Джорокко, когда я проснулся она еще спала.
Тут в столовой появилась Маргаритта.
— Сеньоритту Лукрецию схватил недуг.
Сеньор Марио резко встал из-за стола и переменился в лице. Джованни тоже удивился ведь еще вчера с ней было все хорошо.
— Какой еще недуг?! — Прокричал Марио.
— Не волнуйтесь, сеньор Джорокко, — Спокойно ответила Маргаритта. — Недуг не серьезный, он обязательно пройдет, но пройдет не скоро.
— Маргаритта, каццо, что за недуг?! — Сеньор Джорокко впервые за все время, пока Джованни жил в поместье так ругнулся. Видно, что он очень волновался за свою дочь. — Когда он пройдет, не молчи!
— Через 9 месяцев, сеньор. Ваша дочь беременна.
— Ки!? Ты уверена?
— Абсолютно уверена, сеньор. Вы же сами знаете, кто был мой отец и у кого я училась всему, что я знаю.
Сеньор Джорокко обдумал услышанное несколько секунд, а Джованни снова забоялся. Ему вдруг показалось, что сеньор Джорокко может кинуть в него нож или что-то в этом духе, ведь новость была просто шокирующая, а сеньор Марио готов ради дочери на всё.
Но глава Джорокко лишь дышал и переваривал эту новость, а потом…
— Мальчик, мой, я поздравляю тебя! — Резко выкрикнул Марио. — Да, я просто в шоке, но я рад. Мои страхи об обрыве рода Джорокко ушли. Можешь не трястись, а то я знаю, что сейчас происходит в твоей голове, я не злюсь. Тогда, Маргаритта, отнеси Лукреции завтрак в комнату, если она захочет, то поест.
— Си, сеньор.
Маргаритта взяла тарелку с едой и беглым шагом понесла её восвояси…
Три месяца. Да, уже три месяца Лукреция носит под сердцем будущего Джорокко. Джованни уже сам взял фамилию Лукреции, но своей семье об этом не писал.
Маргаритта, которая как потом узнал Джованни, оказалась дочерью лучшего флорентийского лекаря, который погиб из-за того, что поддерживал семью Медичи. Она круглосуточно следила за Лукрецией, контролировала, чтобы все было хорошо как с ней, так и с ребенком.
