Комната Клеманс, расположенная на втором этаже, с кроватью, покрывало на которой прекрасно сочеталось со шторами из нежно-розового и голубого ситца, оказалась прелестной. Обстановка состояла из комода, одежного шкафа, туалетного столика с зеркалом и маленькой фарфоровой раковины, не считая секретера и часов на камине. Чемодан уже стоял на сундуке у подножия кровати.
– Повезло вам, – сквозь зубы процедила ей мадам Августа. – Моя-то спальня чуть побольше клетушки будет, да еще в глубине коридора и с видом на гараж.
Прислуга с шарканьем удалилась. Клеманс заперла за ней дверь.
Она подбежала к окну, выходившему прямо в сад. Водяные брызги прелестного фонтана в свете дня отливали всеми цветами радуги. Она с наслаждением вдохнула сладкий аромат розовых кустов, стебли которых грациозно обвивали круглые своды беседки, восхитилась клумбой гладиолусов, разноцветных и ослепительных, послушала щебетание птичек, во всю прыть перелетавших с кедровой живой изгороди на ветви крупной липы. Красоты было столько, что на глаза навернулись слезы.
Она оторвалась от созерцания, чтобы разобрать чемодан. Ей казалось почти чудом одно то, что теперь можно разложить свою одежду по ящичкам. Драгоценные свои книги она поместила на верхнюю полочку шкафа, расставив их в один прямой ряд. Не зная, куда положить новую тетрадку, она устроилась за секретером, подняв складную крышку. На полочке стояли писчая бумага, чернильница и перо. Она положила тетрадь на обитый кожей стол, раскрыла чернильницу, схватилась за перо и принялась писать.
Звякнул колокольчик. Клеманс положила перо на подставку, не зная, что означает этот сигнал. Она встала и вышла на площадку. У лестницы она увидела фигуру мадам Августы.
– Время ужинать. Хотели бы поесть, так уж давно бы на кухню наведались, – бросила она хмуро.
Клеманс подавила вздох. Откуда ей было знать, что звон колокольчика – это призыв к трапезе? Она здесь первый день, нравы и обычаи домочадцев ей еще совсем незнакомы… Она пожала плечами. «В конце концов я задобрю эту мегеру…»
Кухня была просторной, выложенной черными и белыми плитками. В левой стороне царственно возвышалась большая чугунная печь. На деревянной перекладине висели медные кастрюли, на веревочке сушились связки всевозможных трав.
Мадам Августа указала на стул.
– Присаживайтесь, мадемуазель Дешан.
Клеманс села. Кухарка поставила перед ней тарелку с дымящейся едой.
– Ешьте, пока не остыло.
– Доктор Левассёр с нами не ест? – удивленно спросила молодая женщина.
Ошеломленная прислуга только головой покачала.
– Доктор никогда не разделяет трапезу со своими работниками.
Клеманс ясно расслышала в интонации кухарки нотку горечи.
– А Тристан?
– Мсье Тристан изволит кушать у себя в комнате. Я приношу ему поесть. Несчастный мальчик очень болен. Как и его мать.