– Я был воспитанником Монреальского колледжа, – объяснил он. – Отец говорил, что меня непременно надо оторвать от материнских юбок.
Он помрачнел.
– Ненавижу школу.
– Почему?
Он опустил голову. Молодая гувернантка пожалела о своей бестактности, но юноша продолжал, как будто испытывал потребность излить душу:
– Один ученик из класса, где я учился, самый здоровенный, меня невзлюбил. На переменах надо мной издевался. А однажды после школы он меня побил.
– Каков мерзавец! – негодующе воскликнула Клеманс. – И никто не заступился за вас?
– Его все боялись.
– А преподаватели колледжа тоже ничего не предприняли?
Он пожал плечами.
– Его отец был муниципальным советником и жертвовал значительные суммы на городские нужды. Кончилось тем, что мать решила воспитывать меня дома. Отца это очень раздосадовало.
Клеманс начинала лучше понимать обстоятельства прошлого ее юного протеже.
– Мадам Августа упоминала, что до меня у вас уже была гувернантка.
Мальчик побледнел.
– Пожалуйста, я предпочел бы не обсуждать этого.
В его больших черных глазах промелькнул такой испуг, что Клеманс невольным дружеским жестом погладила его по руке.
– Теперь здесь я. Ничего плохого с вами не случится. Обещаю вам.
Он положил голову ей на плечо с поразившей ее неприкаянностью.
За ужином Клеманс, полностью поглощенная мыслями о том, что ей доверил ученик, рассеянно ела суп, который перед ней поставила мадам Августа. Казалось, Тристан опасался бывшей гувернантки. Ей следовало разузнать побольше о причинах ее отъезда и при этом не вызвать подозрений у кухарки.
– Вы были хорошо знакомы с той гувернанткой мсье Тристана, что была до меня? – поинтересовалась она, старательно изобразив на лице полное безразличие.
– Зачем вам это знать? – ответила мадам Августа с неприязненной миной.
– Ведь я здесь вместо нее и нахожу естественным узнать, почему она уехала отсюда.
– Ее отослал доктор Левассёр, – прошипела мадам Августа. – Это была злая женщина, она пыталась настроить мсье Тристана против отца.
Ей показалось, что прислуга говорила искренне. Клеманс прикинула, какие причины могли бы заставить бывшую гувернантку так себя повести. Она и впрямь была «злой женщиной», как ее описала мадам Августа, или старалась защитить своего ученика? Сколько вопросов без ответов…
Клеманс спала беспокойным сном, когда ее вдруг разбудило уханье совы. Она привстала в постели, зажгла лампу и бросила взгляд на часы. Три часа ночи. В окно ворвался порыв свежего ветра. Она встала и сделала несколько шагов к широким окнам, чтобы закрыть ставни. Луна, почти полная, заливала весь сад мрачным светом. У фонтана она снова заметила тот же силуэт – кто-то стоял с поднятой головой, уставившись прямо на кого-то или на что-то.
Лунный свет, пробивавшийся сквозь маленькое круглое слуховое окошко, освещал эту часть коридора. Когда глаза привыкли к темноте, Клеманс двинулась по коридору дальше, держась за стенки, чтобы не оступиться. Дойдя уже почти до конца, она заметила арочную дверь; из-под нее, полуоткрытой, сочился тусклый луч света. Даже не подумав медлить, она тихонько приоткрыла дверь и вошла в круглую комнату. В полумраке выделялась кровать с балдахином. Тристан в белой пижаме, весь облитый лунным светом, высовывался из окна. Она была уверена, что он собирался прыгнуть в пустоту.
– Мсье Тристан!
Казалось, он не слышит ее. Она подбежала к нему, схватила за талию и силой оттащила от окна. Он стоял такой бледный, что на виске дрожала голубая жилка. Большие черные глаза недвижные, остекленевшие.
– Мсье Тристан, – вполголоса повторила гувернантка. – Вам надо вернуться в спальню.
– Моя мать, она иногда приходит повидаться со мной, – произнес он монотонным голосом.
– Ваша матушка мертва, мсье Тристан.
Его бескровные губы растянулись в странной улыбке.
– Она здесь.
Он протянул руку и указал в сад. Клеманс показалось, что орел закогтил ее сердце. Да как такое возможно… Она бросилась к окну и внимательно всмотрелась во двор. Женщина в черном еще стояла там, но потом скользнула за завесу деревьев. Велико было искушение преследовать ее, но гувернантке не хотелось оставлять подростка одного. Она закрыла ставни.
– Мсье Тристан, вам пора идти спать.
По всему его телу пробежала дрожь. Он поморгал, потом с потерянным видом взглянул на Клеманс.
– Мадемуазель Клеманс? Что вы делаете в моей комнате?
Она поняла: наверное, он лунатик. Тетушка Аннетт рассказывала ей, как иногда находила ее кузена Леона ночью в конюшне, он стоял в кормушке у корыта с соломой, словно собираясь накормить их лошадь.
– Я слышала шум, – объяснила она. – Увидела вас у окна башни и хотела понять, что вы тут делаете.
Он осмотрелся.