Клеманс вернулась в свою комнату – с облегчением, что избавилась от дурного настроения мадам Августы. Почувствовав, как ее утомило путешествие, она не стала продолжать писать в дневнике, а решила почитать перед сном. Умылась и переоделась в ночную рубашку. «Дочь шуанов» она уже прочла и теперь выбрала «Отца Горио» Бальзака. Судьба несчастного отца семейства, которым дочери попользовались, а потом бросили, особенно ее тронула. Она догадалась переложить подушку от перины себе под спину, что казалось ей верхом роскоши, и погрузилась в чтение.
Пробежав глазами одну главу, молодая женщина наконец поняла, что уже поздний вечер. Рядом с кроватью она заметила лампу, ощупала ее со всех сторон в поисках фитиля, но не смогла его найти. Она уж подумала было призвать на помощь мадам Августу, но не осмелилась опять утруждать столь неприветливое создание. Тут-то она и заметила какое-то металлическое кольцо и безотчетно повернула его. Свет вдруг так и брызнул. Она поняла, в чем тут дело: это и было электричество. Ей припомнились объяснения мсье Ахилла о том, как работает это чудо. Сколько еще нужно узнать, скольким вещам научиться в этом новом мире, где ей предстояло теперь жить!
Она подавила зевоту, закрыла книгу, положив ее на столик у изголовья, и подошла к окну, чтобы задернуть шторы. В этот самый миг она заметила промелькнувшую у фонтана быструю тень. В желтоватом пятне лунного света она явно различила темный силуэт. Несомненно, это была женщина в черном. Клеманс прищурилась, стараясь получше разглядеть ее черты, но луна уже скрылась за облаками. Когда она снова появилась, женщина исчезла, как призрак.
Клеманс проснулась уже при ярком свете дня. Ее первым порывом было подойти к окну. Сад утопал в мягком янтарном свете. Мсье Ахилл подрезал розы. Столь буколическая сцена вызвала у нее улыбку. Мимолетное видение той женщины в черном теперь выглядело дурной игрой воображения.
Позавтракав в кухне в одиночестве, Клеманс уже собралась возвращаться к себе, когда мадам Августа протянула ей вдвое сложенный листок бумаги:
– Доктор Левассёр попросил меня перед отъездом в больницу передать вам эту записку. Он там дежурит раз в неделю.
Прислуга принялась убирать со стола, но Клеманс смекнула, что ею двигала не столько обязанность, сколько любопытство. Она сунула записку в рукав и вышла. Уже в коридоре она прочитала фразу, написанную почти совершенно неразборчивым почерком:
Ее сердце забилось быстрее. Она так спешила познакомиться с новым учеником!
Следуя указаниям работодателя, гувернантка пришла к закрытой двери. Она тихонько постучала. В ответ раздался голосок почти женской мягкости:
– Войдите.
Повернув ручку, она оказалась в комнате, где царил полумрак.
– Мсье Тристан?
– Я здесь, на диване.
Когда глаза привыкли к темноте, Клеманс различила очертания кого-то, полулежавшего на канапе. Она подошла к окну и откинула драпировку. Луч света озарил мальчика с бледным лицом, очень хрупкого сложения, – несмотря на жару в комнате, он был укутан в одеяло. Подросток прикрыл глаза, сложив руки козырьком, как будто солнечный свет причинил ему боль. Клеманс сразу прониклась сочувствием к этому ребенку, такому слабому с виду.
– Моим глазам больно от солнечного света, – пробормотал он.
– И все-таки здесь должен быть свет, если вы хотите, чтобы я давала вам уроки, – мягко возразила она.
Он выпрямился. Клеманс заметила, до чего же поразительно он походил на свою мать: тот же струящийся печалью взор, те же волосы – угольно-черные.
– Вы и есть новая гувернантка?
Она улыбнулась.
– Меня зовут Клеманс Дешан. Очень рада с вами познакомиться.
Она совсем раскрыла занавески, размахнувшись так широко, словно отгоняла злых духов.
– Что скажете, если мы начнем с диктанта? – весело спросила она.
Урок продолжался два часа. Тристан Левассёр внезапно оживился. Отбросил прочь одеяло, уселся за стол с чернильницей и скрупулезно, по буквам выводил диктант, который Клеманс составила на основе текста из Жорж Санд. Когда упражнение было сделано, она исправила ошибки и была изумлена тем, как высок у ее ученика уровень знания французского.
– Браво, мсье Тристан. Вы сделали только одну маленькую ошибочку в согласовании причастия прошедшего времени.
Улыбка, озарившая тогда лицо подростка, поразила ее в самое сердце. Она испытывала глубокое убеждение в том, что в этот дом, к этому болезненному и одинокому мальчику, ее привела сама судьба – и теперь поклялась самой себе сделать все, что в ее силах, чтобы ему помочь.
Остаток дня обошелся без неожиданностей. После обеда Клеманс дала урок географии своему ученику, уже знавшему названия большинства стран и даже их столиц.
– Все это вы выучили в школе? – спросила она, озадаченная.