Рурико говорила таким тоном, что отказать ей было трудно, и сердце Синъитиро учащенно забилось от столь неожиданного предложения. Время, проведенное в ее обществе, наполнило его невыразимым блаженством. Ее мелодичный голос, пленительная улыбка, блестящий ум вызвали у Синъитиро неподдельное восхищение, обогатили его духовно. Провести с нею вечер казалось Синъитиро несбыточным счастьем. Он уже хотел ответить согласием, но вспомнил о жене. Ведь он сказал ей, что едет провожать распорядителя фирмы, а это могло занять самое большее два часа. Он очень огорчит ее, если задержится допоздна. Его размышления прервала Рурико:
– Долго же вы думаете! Могли бы и побыстрее ответить. – В ее голосе было столько высокомерия, что каждое слово больно ранило сердце Синъитиро.
Рурико пристально смотрела на Синъитиро, и ее тонкая, завораживающая красота вытеснила образ милой и скромной Сидзуко.
«У меня впереди целая вереница вечеров, которые я проведу с Сидзуко. Но представится ли мне еще случай провести вечер с такой очаровательной женщиной? Если я упущу его…»
Сердце Синъитиро забилось, как у вырвавшейся из клетки птицы, и он наконец решился:
– Если только это не поставит вас в неловкое положение, то я охотно составлю вам компанию.
– А-а! Значит, вы согласны? Тогда едемте сейчас же в Маруноути.
Последние слова Рурико произнесла громко, чтобы их слышал шофер. Заглохший было мотор снова загудел, машина повернула и помчалась по Судатё, ловко пробираясь через толпу. Видимо, мостовая возле трамвайной линии была в неисправности, потому что машину то и дело подбрасывало. При каждом толчке сердце Синъитиро сладко замирало.
– Простите за нескромный вопрос, вы женаты?
– Да, женат.
– Надо бы предупредить вашу жену, что вы задержитесь, не то она будет волноваться.
– Нет, нисколько, – ответил Синъитиро, но в голосе его звучала тревога.
Войдя в южный подъезд Императорского театра и поднимаясь по лестнице, Синъитиро снова ощутил сильную робость при мысли о том, что вот сейчас он войдет в это великолепное здание, где собирается весь высший свет, да еще с такой очаровательной женщиной, привлекающей к себе всеобщее внимание. Но опасения его оказались напрасными. Спектакль уже начался, и в вестибюле им встретилось не то два, не то три опоздавших зрителя, которые спешили занять свои места. Очутившись в первом ряду пустой ложи рядом с госпожой Рурико, Синъитиро немного успокоился. Ему было приятно, что в зале полутемно, не то что на сцене, залитой ярким светом.
Несколько минут Рурико смотрела на сцену, потом вдруг, обращаясь к Синъитиро, сказала:
– Я привезла вас в театр, а вам, быть может, здесь совсем не интересно?
– Нет, отчего же, я очень люблю театр, только не нынешний Кабуки[36].
– Я тоже не люблю Кабуки, но часто его посещаю, потому что некуда больше ходить. Герои Кабуки мыслят совсем по-другому, чем мы. Женщины там какие-то неживые, настоящие куклы, они живут по правилам старой морали. Ни у одной из них нет собственного «я».
– Вполне согласен с вами, – откликнулся Синъитиро.
– По-моему, каждая женщина вправе распоряжаться своей судьбой, а не жить так, как ей велят муж или родители. Она должна быть свободна от старых традиций и старой морали. Героиня одной из современных английских пьес говорит, что если мужчина может забавляться со многими женщинами, отчего женщине не поступать точно так же. Я тоже порою так думаю…
Рурико говорила шепотом, наклонившись к самому уху Синъитиро, и он, ощущая на своем лице ее теплое ароматное дыхание, испытывал невыразимое блаженство.
– Но вам, вероятно, не нравятся такие женщины? – С этими словами Рурико слегка отодвинулась от Синъитиро и улыбнулась. В каждом ее движении сквозило кокетство, и держалась она так смело и откровенно, что у Синъитиро слегка помутилось в голове. Завороженный чудесным видением, он краснел, словно мальчик, и молчал, не находя слов.
Вдруг Рурико посерьезнела.
– Вы первый, с кем я так откровенна, – сказала она. – Ведь человек, ничего не смыслящий в литературе, мог бы превратно истолковать мои слова. Мне давно хотелось найти друга, с которым я могла бы говорить откровенно, который понимал бы меня. Почему-то считают, что между мужчиной и женщиной не может быть дружбы, что такая дружба непременно ведет к любви. Что вы на это скажете? Я полагаю, что подобная мысль в корне неправильна. Если мужчина и женщина в интеллектуальном отношении высоко развиты, они вполне могут поддерживать дружеские отношения. Взять хоть нас с вами, мы могли бы служить отличным примером. – Говоря это, Рурико рассмеялась и так близко наклонилась к Синъитиро, что едва не коснулась губами его щеки.
У Синъитиро приятно кружилась голова, он весь отдался очарованию мелодичного голоса, чувствуя, как его яд постепенно отравляет душу.
Несколько часов, проведенных Синъитиро в обществе госпожи Рурико, показались ему каким-то волшебным сном. Он все больше и больше поддавался обаянию ее женственности.
