– Нам еще кое-что известно! – робко произнес спустя некоторое время молодой человек в черном костюме.
– Что же именно? Говорите, пожалуйста! – скорее приказала, чем попросила госпожа Рурико, очаровательно улыбаясь.
– Вы разрешаете?
– Разумеется!
Улыбка не сходила с ее лица.
– Хорошо, я скажу! Говорят, что с вами едет Аоки-кун.
– Ну, что, госпожа, попались?
Все улыбались в шутили, однако чувствовалось, что они слегка ревнуют.
– Нехорошо так, госпожа! Вы же сами говорили о равных возможностях, а братьям Аоки всегда выказывали особое расположение, – тоже будто в шутку запротестовал дипломат Кояма.
– Это неправда! Ведь у Аоки-сан еще не кончился траур по старшему брату.
Минако была поражена: как может ее мачеха, такая ласковая и добрая, отрицать то, о чем недавно сама говорила, с легкостью обманывать всех этих людей!
– Траур – понятие старомодное и вам не к лицу, – иронически заметил молодой человек, похожий на художника. – Да и потом, траур нисколько не помешает Аоки-сан, напротив. Душа его покойного брата возрадуется на небесах, узнав, что Аоки поехал с вами. Ведь чувство Аоки Дзюна к вам было сродни помешательству.
По лицу госпожи Рурико пробежала тень, но оно тотчас же вновь засияло улыбкой.
– А-а, говорите, что вам угодно! Но Аоки-сан не поедет с нами! Вот вам прекрасное доказательство: его до сих пор еще нет.
– Это не может служить доказательством, госпожа! Не исключено, что он появится перед самым отходом поезда, и, прежде чем мы опомнимся от удивления, поезд тронется. Вы любите подобные шутки! – подал голос господин в пальто, лет тридцати с лишним, самый старший из всех.
– Зачем вы так говорите, Томита-сан! Я могла бы, если бы хотела, пригласить Аоки-сан открыто, не то что вы, которые берете с собой на курорт девиц из Ака-саки[55].
Сказанные весьма кстати слова госпожи Рурико вызвали дружный хохот.
– Оставим Аоки-сан в покое, – с каким-то грустным смехом произнес господин Томита. – Я тоже собираюсь в Хаконэ. Вы разрешите навестить вас там?
Все с той же пленительной улыбкой госпожа Рурико ответила тоном, не терпящим возражений:
– Нет, нынешнее лето я решила провести в одиночестве. Есть у кого-то такие стихи: «Я отрекся от всяких любовных утех. Прелесть белого цветка заключается в его белизне». Вот и я хочу немного отдохнуть от светской жизни.
– Кстати, госпожа, не окажется ли этим белым цветком брат Аоки? – спросил дипломат Кояма.
– Ах, до чего вы назойливы! Давайте договоримся, если Аоки-сан сейчас появится здесь, я всех вас приглашу в Хаконэ. Но видите, уже пускают на перрон, а его что-то не видно!
Госпожа Рурико стала торопить Минако и служанок, и все вместе они направились к турникету. Молодые люди последовали за ней, словно муравьи, липнущие к меду. Госпожа Рурико села в поезд, а Аоки все не показывался, и молодые люди уже склонны были поверить ее словам.
Перед самым отходом поезда Кояма, смеясь, сказал:
– Хватит спорить о том, пригласили вы его или нет. По крайней мере, в настоящий момент он не едет с вами.
– Потерпев поражение, вы все еще пытаетесь наступать! – обворожительно улыбнулась госпожа Рурико.
Минако совершенно была сбита с толку. По словам мачехи, Аоки должен был встретить их на вокзале, но теперь мачеха это решительно отрицала. И действительно, юноша так и не появился.
– Вот видите! Ваши подозрения оказались безосновательными! – высунувшись из окна, крикнула госпожа Рурико молодым людям, желавшим ей счастливого пути. – До чего же надоедливые! Явились на вокзал, словно мы бог весть куда уезжаем!
Госпожа Рурико, казалось, оправдывается перед Минако. Она заметила, что девушка чем-то расстроена, но, ни о чем не догадываясь и желая развеселить ее, спросила:
– Что думает Мина-сан об этих мужчинах, так называемых искателях приключений, которые постоянно охотятся за женщинами?
Минако молчала. Она не презирала обожателей своей мачехи, но они ей не очень-то нравились.
– Вы, надеюсь, ни за одного из них не вышли бы замуж? Мужчина должен быть мужчиной и не зависеть от женщины! Только такой мужчина может быть в жизни надежной опорой. Не правда ли?
Минако хотела было согласиться с мнением мачехи, но, подумав о том, что Аоки тоже является одним из таких искателей приключений, промолчала.
– Из всех моих поклонников можно терпеть только самых искренних, готовых ради меня на все. Те же, которые забавляются таким образом, подобны волкам, преследующим свою жертву. Они только и ждут, чтобы жертва их оступилась, тогда на нее можно будет наброситься.
Минако вдруг стало смешно. Она никак не могла понять, почему ее мачеха, презиравшая своих поклонников, словно врагов, в то же время старается их завлечь в свои сети.
– Вы, кажется, говорили, что с нами поедет господин Аоки? – робко спросила Минако, на что госпожа Рурико ответила с загадочной улыбкой:
– Он едет.
– Он приедет с ночным поездом?
– Нет, – покачала головой мачеха.
– Значит, он уже на месте?
– Нет! – снова покачала головой мачеха.
– Так где же он?
В ответ госпожа Рурико лишь улыбнулась.
