При всей высокомерности этого заявления оно не вызвало в Каспаре отторжения, и даже слегка заносчивый тон его не отпугнул. Прозвучавшее в ее словах возвышенное чувство нисколько не противоречило его представлениям о девушке, которую он собирался взять в жены. Выраженное столь пылко, оно даже показалось ему изящным. Он всегда знал, что у Изабеллы есть крылья, – и сейчас они были готовы к полету. Но он и сам имел не меньший размах, двигаясь по жизни широченными шагами. Если она рассчитывала сразить его своей тирадой, она не достигла цели – он лишь улыбнулся. Он не боялся ее: здесь они, вернее всего, могли бы сойтись.
– Нет человека, который менее меня собирался бы ограничить вашу свободу, – сказал он. – Напротив, самое высшее удовольствие для меня – видеть вас совершенно независимой. И чтобы вы делали все, что вам по душе. Именно для того, чтобы сделать вас независимой, я и хочу жениться на вас.
– Превосходный софизм, – отозвалась девушка с очаровательной улыбкой.
– Незамужняя женщина – тем более молоденькая девушка – не может быть независима. Перед ней вырастает масса препятствий – на каждом шагу.
– Это зависит от того, как на это посмотреть, – сказала Изабелла. – Я уже не так юна и могу поступать так, как считаю нужным. Мое положение таково, что я могу быть независима. У меня нет ни отца, ни матери; я небогата; я не из породы смазливых барышень и весьма серьезно настроена. Мне нет никакого резона изображать из себя застенчивую девицу – да я просто не могу себе этого позволить. Я собираюсь судить обо всем сама – полагаю, судить неверно более достойно, чем не судить вообще. Я не желаю быть просто овечкой в стаде – мне хочется самой построить свою судьбу и узнать о мире и людях намного больше, чем принято об этом сообщать молоденьким девушкам. – Она сделала паузу, но недостаточно долгую, чтобы собеседник мог среагировать, – Каспар Гудвуд не успел вставить слова, как она продолжила: – Позвольте еще вот что сказать вам, мистер Гудвуд. Вы сказали, что вас пугает мысль, как бы я не вышла замуж. Если до вас дойдут слухи, что я собираюсь идти под венец – о девушках любят распускать подобные сплетни, – вспомните о том, что я сказала о своей любви к свободе, и позвольте себе в этом усомниться.
Она говорила с такой пылкой убежденностью и такой искренностью светились ее глаза, что он поверил ей. По тому, как живо он откликнулся на ее слова, можно было понять, что он наконец успокоился.
– Значит, вы просто хотите попутешествовать пару лет? Я готов ждать – вы можете делать то, что хотите. Пусть будет так. Я вовсе не хочу, чтобы вы были как все – я и сам неординарен. Вы хотите расширить свой кругозор? Меня он устраивает и таким, но если вам хочется поездить по свету – что ж, я готов помочь вам чем только смогу.
– Вы великодушны, я всегда это знала. Но если вы действительно хотите помочь мне – уезжайте. Сделайте так, чтобы нас разделяла Атлантика.
– Другой мог бы подумать, что вы собираетесь совершить нечто страшное, – пробормотал молодой человек.
– Пусть так. Я бы хотела быть свободной – даже для того, чтобы совершить нечто страшное, если мне придет в голову такая блажь.
– Ну что ж, – медленно произнес он, – тогда я возвращаюсь домой. – И он протянул ей для рукопожатия руку, стараясь сделать вид, что доволен и уверен в ней.
Однако Изабелла была куда больше уверена в нем, чем он в ней. Не то чтобы он считал, что она была способна совершить «что-то страшное», но тот факт, что она так упорно отстаивала свой выбор, не сулил ему ничего хорошего. Изабелла же с искренней благодарностью пожала его руку – она понимала, что он сильно любит ее, и ценила его великодушие. Они стояли так – рука в руке – несколько мгновений, и Изабелла вовсе не стремилась поскорей убрать свою.
– Вот и хорошо, – молвила она ласково, почти нежно. – Вы только выиграете, поступив разумно.
– Но через два года я разыщу вас где бы вы ни были, – отозвался он с присущим ему мрачным упорством.
Наша юная леди отнюдь не отличалась последовательностью и тут же возразила на это:
– Но помните, я ничего не обещала, совершенно ничего!
И уже более мягко, как бы давая возможность ему удалиться с миром, добавила:
– Не сердитесь; вы же знаете, меня не так-то легко поймать!
– Ваша независимость осточертеет вам.
– Возможно. Вполне возможно. Вот когда настанет этот день, я и буду рада вас видеть.
Схватившись за ручку двери в свою комнату, она медлила, ожидая, когда визитер откланяется. Но он, казалось, был не способен двинуться с места, как будто еще не потерял надежды переубедить ее. В глазах его затаилась глубокая обида.
Тогда Изабелла уронила:
– Я должна вас оставить.
И, толкнув дверь, прошла в другую комнату.
