Я обернулась в зеркало. Нет, пожалуй, я не стала моложе. И кожа моя не посветлела, напротив, пудра выделялась на ней, будто лицо припорошило пылью. И эта пыль забилась в морщинки, подчеркивая, что молодость моя осталась где-то позади.
Я сохранила фигуру, но и только... ноги тяжеловаты, платье, пожалуй, грубовато, как я теперь понимаю. Но для милой провинциалочки, которой вдруг захотелось стать красивой, сойдет. Камни вот выделялись, появилось даже желание снять их: к чему дразнить гусей? Но... знает Мар правду или просто догадывается, не имеет значения.
Ни одни камни не сравнятся с перспективой стать своим на вершине мира.
Власть, она такая...
Всегда мало.
Я почти не удивилась, когда в дверь постучали.
- Эгле, ты готова? - голос Мара был мягок.
И я со вздохом вогнала в рукав булавку. Чувствую, пригодится.
...а заодно хрупкий стебелек странного растения, которое по-прежнему выглядело живым. Тонкое, оно обвилось нитью вокруг пальца, подчиняясь невысказанной моей просьбе, и вновь застыло. Кольцо? Отчего бы и нет. Правда, на этом пальце кольца носят вдовы, но так и я... надеюсь.
- Я... не уверена, что хочу... может, лучше я здесь поем? Мне не слишком-то рады, - это, между прочим, было сказано искренне, но прозвучало все равно по-детски.
Никогда не умела жаловаться.
- Они просто понимают, насколько ты другая. Ты знаешь, я буду вынужден попросить тебя кое о чем, - Мар стоял за дверью, прислонившись к стене. И он переоделся.
Вечерний костюм.
Темно-зеленая шерсть, рубашка цвета топленого молока. Ему идет. Как и перстень, единственное украшение, заменившее разом все прочие.
- О чем?
Я стараюсь не задрожать.
Мне приходится сделать усилие, чтобы унять эту непонятную дрожь. А заодно появляется непреодолимое почти желание прикоснуться к нему. Тронуть вот эту светлую прядку. Заглянуть в глаза. Встать на цыпочки и прижаться, опереться на грудь, как я делала когда-то.
В этом нет ничего дурного.
Прошлое... оно всего-навсего прошлое. Что о нем думать?
- Отключить защиту. Тебе здесь нечего бояться, - Мар качнулся, и я моргнула, сбрасывая наваждение. Твою ж... а это будет сложнее, чем мне представлялось. - Я позабочусь о твоей безопасности.
Он предложил мне руку, а сам отстранился, словно дразня.
Хотя... почему «словно»? Он на самом деле меня дразнил, и вот осторожно погладил ладонь, перевернул кверху, коснулся каждого пальца.
- Какие тонкие... меня всегда восхищали твои руки. Знаешь, мне кажется, они идеальны... они воплощение тебя...
- Зачем мне отключать защиту?
Я сдерживала желание руку вырвать и спрятать за спину. А еще отступить к заветной двери, укрыться за ней и сделать вид, что меня нет. В конце концов, не станет же он эту дверь ломать? По меньшей мере глупо, а Мар не был глуп.
На мою беду.
- Затем, девочка моя, что здесь крайне нестабильное энергетическое поле. А во время бури и вовсе колебания становятся критичны. Ты же сама понимаешь, насколько это опасно.
Он коснулся губами пальцев, и по моей спине побежали мурашки. Но что характерно, шеренгами.
- Я понимаю твою недоверчивость, но... буря... ты же не думаешь, что я способен вызвать ее?
- Нет.
До Заклинателя бурь Мару далековато. Я знаю.
Я видела.
Древний старик с белесыми глазами, который казался слепым и немощным, но лишь до тех пор, пока пальцы его не касались морской глади. И тогда губы вздрагивали, расползались, а из щели рта доносилось шипение. Нет, не змеиное, этот звук напоминал шелест, с которым волны трутся о камни.
...я не верила.
Я не верила даже тогда, когда море кинулось целовать рассеченные камнями ноги заклинателя. Или когда, выпрашивая ласку, вынесло на берег остатки корабля.
Я не верила, пока не увидела, как оно вдруг затихло, создало узкую полосу от горизонта и до берега, и там, на ней, на которую выбирались потрепанные бурей лодки. Они привычно выстраивались цепью, спеша добраться до берега.
Получилось почти у всех.
- Вот видишь. Я просто забочусь о твоей безопасности. Мне не хотелось бы, чтобы твои собственные плетения тебе навредили.
- А щиты?
- Они создавались специально для этого места, - Мар нежно погладил стену. - И структура их учитывает некоторые особенности. Не спорь, Эгле. Хотя бы раз в жизни доверься мне.
Я кивнула.
Доверюсь.
Конечно. Что еще остается маленькой девочке, которая так соскучилась по любви?
Наверное, Кирис все-таки отключился, то ли от потери крови, то ли просто от усталости, а может, и холод был тому виной. Он пришел в себя именно от холода.
Ледяная поземка шелестела по полу.
Протяжно и нудно скрипела дверь, которую раскачивал ветер. За порогом все еще висела стена дождя, а во рту было сухо. И эта близость влаги манила. Кирис встал на четвереньки, пытаясь справиться с общей слабостью.
До двери недалеко.
Он дойдет.
А там...
- Не советую, - раздался надтреснутый голос. - В такие ночи лучше из дома не выглядывать. Знаешь, нам повезло, что ты никого не пригласил в гости. И повезло, что, в отличие от людей, приличные твари без приглашения не заглядывают.
