...королевские псы смертоубийства не любят, да.
Я вот помню.
Она почти не изменилась, та девочка, которая, казалось, давным-давно ушла в прошлое, вместе с берегом, лодкой и кучей тряпья.
Разве что вытянулась.
Стала тоньше.
Ее обнаженное тело покрывала чешуя, а длинные волосы прилипли к стене.
- Здравствуй, - сказала она, протянув к Кирису тонкие руки. И длинные когти коснулись щек, оставив на них тонкие полосы. - Ты рад меня видеть?
- Рад.
В ее глазах жило море, то самое, опасное, которое истинные рыбаки полагают живым. А в городах давным-давно не верят в эти байки, ведь море - это всего лишь море.
Море темнело.
Светлело.
И шептало, что Кирис должен впустить старую свою подругу в дом. Но он продолжал стоять на пороге. Будь он один, впустил бы. Но там, у живого огня, отогревался мальчишка, единственный в мире нынешнем некромант, истинно благословленный Джаром.
- Правильно, - Илзе кивнула. - Никого и никогда не приглашай в дом. Не все из нас... любят людей.
Она улыбнулась, показывая мелкие острые зубы. Меж них мелькнул синий язык.
- Зачем ты пришла?
- Ты позвал.
- Нет.
- Звал, - она вновь протянула руку и провела когтем по шее, вспоров кожу. Подхватила каплю крови и, отправив в рот, зажмурилась. - Горячая... спасибо.
- За что?
- За то, что не забыл.
- Я забыл, - признался Кирис. - Совсем забыл. Я хотел забыть о том, что было... и это получилось.
- Как видишь, не совсем... ты готов платить?
Он повернулся распоротой шеей, подставляя под ледяные губы существа, которое, как ему казалось, все же не желало Кирису смерти. А Илзе не стала отказываться от приглашения. Она пила кровь жадно, тонко всхлипывая, содрогаясь всем тонким своим телом.
И тело это стало словно бы теплее.
В голове загудело.
И голова эта закружилась. Кирис покачнулся, упал бы, если бы не оперся на дверной косяк. И мелькнула вялая мысль, что этак его вовсе осушат, но...
- Хорошо, - Илзе оторвалась-таки от шеи. - Не переживай, рана зарастет быстро. Я... не хочу тебя убить.
- А другие?
- Люди охотились на подобных мне. Отчасти из страха, потом ради шкур. Наша чешуя плотна, а мясо кое-где считается деликатесом, - Илзе облизала губы. - И это справедливо. Люди едят сарраш, а мы едим людей...
Да уж, душевное равновесие. Кирис потрогал шею, но та была сухой, да и рана, судя по всему, затягивалась. Что ж... это, наверное, хорошо.
- Тварь... демон. Кто? Знаешь? - язык слегка заплетался, а в голове шумело, как бывает после вина. Только вино согревало, а сейчас Кирис испытывал холод.
- Нет.
- Тогда какой от тебя толк?
- Я могу передать весть. Если хочешь, конечно, - Илзе склонила голову набок, и волосы сползли с узкого плеча. - А могу забрать тебя... только тебя...
- Куда?
- В море.
- Я не выживу.
- Не у всех моих сестер есть мужья. А твоя кровь сладка. Ты будешь жить долго. Хорошо. Ты не будешь ни в чем нуждаться. И не будешь никому служить.
- Кроме твоей сестры?
- Ты сам к ней привяжешься... - Илзе провела пальцем по губам. - Слюна сарраш недаром используется во многих... зельях.
- Нет, спасибо.
- Здесь ты умрешь.
- Ты не можешь этого знать.
Она пожала плечами, но при всей своей человечности, жест этот вышел иным. Чересчур текучим, чересчур каким-то сглаженным, что ли.
- Судья мертвых не поможет. Он слишком слаб. Его тело отравлено, а разум замутнен. Я не уверена, что он справится.
Она говорила спокойно, и возможно, поэтому Кирис ей поверил.
- Письмо, - он решился. - Ты сможешь передать письмо?
- А тебя оставить?
- Да.
- Чтобы ты умер?
- Чтобы я остановил это безумие.
- Думаешь, получится?
- Думаю, стоит попробовать...
- Однажды ты уже ошибся.
- Откуда ты...
- Мы ведь не только в море живем. Этот мир никогда не принадлежал только людям, что бы они себе ни думали. Мы... научились притворяться вами. Это даже удобно.
- Постой... - Кирису вдруг показалось, что он видел ее. Нет, не эту женщину с гладким рыбьим телом, но другую, человеческую, просто невероятно похожую. И видел не на берегу, но среди людей.
Рынок?
Улица?
Маленький книжный магазин, в который он любил заглядывать?
Или просто лицо, мелькнувшее в толпе? Зацепившее взгляд своей похожестью.
- Не стоит, - она приложила палец к его губам. - Не думай... это вредно. Просто вы, люди, такие забавные в своей убежденности, что нет никого умнее... милее богам. Пиши свое письмо.
Было бы на чем.
Кирис прошелся по дому, заглядывая в пустые шкафы, затянутые паутиной, тревожа древние комоды и секретер с треснувшей ножкой. Он уже обыскивал это место в мучительной попытке найти хоть какой-то след. Он знал, что бумаги здесь не осталось, как не осталось чернил и перьев, но вместо чернил и кровь сгодится.
А бумага...
Его собственная рубашка, пусть и грязноватая, мятая и мокрая, но сохранила изначальный белый цвет. Правда, писать на ткани неудобно, но Кирис старается.
