Подняться выше, обняв колени. И не сопротивляться, когда ласковая волна обовьет плечи, потянет в уютную колыбель вод. Там, на дне, сокрыто немало тайн.
И кладов.
Кто из мальчишек не мечтает о кладе? К примеру, одноглазый Раун, третий сын старосты, родившийся кривоватым и глуповатым. Он первым поверил морю, подобрав на берегу потраченную солью монетку. Всего одну...
...он приходил на тот берег вновь и вновь, с каждым разом забираясь все дальше, черпая пальцами клейкий песок, но находя лишь перламутровые осколки раковин. Они казались Рауну драгоценностями.
Море играло.
Однажды оно забрало Рауна, чтобы вернуть через несколько дней. Синюшное распухшее тело лежало на берегу. Оно не осталось незамеченным ни крабами, ни чайками. А в руке, поговаривали, Раун сжимал золотой.
Настоящий.
Древний.
Море было по-своему честно. И теперь, поселившись в голове Кириса, ворочалось, давило на виски, жалуясь, что голова-то у Кириса тесновата.
Кровь на губах.
И из носу идет. Кирис лежит, закрыв глаза, но знает - кровь идет. У него нос слабый, а еще после того, как сломали, то кровь вовсе порой идти начинает без всякой на то причины. Сейчас причина была. Чувствовалась огненной иглой в затылке.
И шепотом того же моря.
...оно готово рассказывать сказки, как той сумасшедшей дочери рыбака, которая поверила, будто ее взял в жены капитан. Взять-то взял, как шептались, и не он один, но... блаженная.
У нее своя беседа с морем.
И она приходила каждый день, садилась, встречая все корабли и лодки, которым выпадало добраться до пристани, вглядываясь в них с безумной надежной. Ее хватало до вечера, а потом...
...наверное, она все-таки увидела свой корабль.
- ...и чего ты хочешь? - голос Мара пробился сквозь шелест волн, и ударил, что было сил, по вискам, заставляя зажмуриться. Проклятье, этак Кирис себя выдаст.
Он лежал.
Не на берегу.
На чем-то мягком... ковер? Пожалуй. Ноги упирались... во что-то. Руки, кажется, были свободны. А вот боль в затылке растекалась, становясь мягкой, словно воск. Она расползалась ниже, на шею, на поясницу, выкручивая позвоночник, нашептывая, что поза-то далеко не удобна, что если Кирис не поменяет ее, то позвоночник этот, выгнутый странным образом, треснет.
- Справедливости, - этот голос тоже был громким и тоже причинял боль. От него рот наполнялся слюной, и Кирис не способен был сглотнуть всю ее. Приходилось давиться, и все же слюна вытекала, мешалась с кровью.
- Что такое есть справедливость? - философски заметил Мар. - Всего-навсего субъективный взгляд на объективную реальность...
- Пусть так.
Пол скрипнул под ногами Юргиса.
- Его ты тоже убьешь?
- Еще не знаю.
- Убьешь, - Мар сделал собственные выводы. - Ты хочешь справедливости, но платить за нее не готов. Суд, каторга... нет, проще избавиться от меня и от него, а там уж соврать что-нибудь правдоподобное... кстати, ты неплохо лжешь.
- До тебя мне далеко.
- И это правда.
Смешок был неуместен.
Боль нарастала волной, готовая погрести Кириса.
...море ведь и его звало. Оно подбрасывало приманку, расстилала дорожки лунного серебра, которые казались достаточно прочными, чтобы выдержать вес тела. Оно приносило те же раковины и даже позолоченный кубок с трещиной. Кирис его продал местному старьевщику, а на вырученные кроны купил пару булок.
Тогда море подарило ему сытый вечер.
- Так ты уже решил, как будешь меня убивать?
- А тебе только это интересно?
...у Кириса получилось удержаться. Возможно, самому, а может, море, приняв откупным даром случайную подругу его, успокоилось.
И просто повезло.
И сейчас повезет. Он пошевелил пальцами левой руки. Правая, вывернутая, затекла настолько, что почти не ощущалась.
- А что именно мне должно быть еще интересно?
Наверное, стоило послушать море, позволить ему одарить Кириса забвением, поскольку в волосы вцепилась чья-то рука и потянула, заставляя выгибаться.
- Надо же, - произнес Юргис с удивлением, - а ты живучий... мне показалось, он хорошо бил.
- Хорошо, - говорить было тяжело, море, повинуясь силе тяжести, перетекло из головы в грудь, заполнив легкие жижей. И та клекотала, клокотала, рвалась наружу кровавым кашлем.
- Что ж... какая теперь разница? - Кириса толкнули к стене, в которую он, не удержавшись на ногах, врезался и поморщился.
Боль не ушла.
Боль разлилась по телу, почему-то сосредоточившись где-то в пояснице, будто штырь воткнули. А Юргис, пнув по ноге, велел:
- Сиди. И руки давай...
Петля захлестнула оба запястья. Кирис на пробу потянул, но бесполезно, веревка наверняка не простая.
- Зачарованная, - согласился Юргис, вытирая руки. - Это хорошо... очень хорошо... что вы оба... теперь оба... вас найдут... наверное... мы поднимем корабль, а потом... случится катастрофа. Они ведь случаются, когда кто-то пренебрегает правилами техники безопасности. Верно?
Он засмеялся тихим смехом безумца.
- А ты...
- Останусь утешать безутешную вдову... хотя, конечно, вряд ли получится... она ведь так тебя любила... и никого не удивит, если вдруг вдова решит отправиться за мужем. Это так мило. Романтично.
