Стискивает зонт. И, подозреваю, представляет себе в деталях, как обрушивает его мне на голову.
Лайма кутается в меха, но глаза ее поблескивают, а я не могу понять, что в них - мрачное удовлетворение или же ярость. Если она, то кто ее вызвал?
Я?
Кирис выглядит уставшим. Конечно, ночь не спать. Я вот тоже не отказалась бы прилечь, и зевки с трудом сдерживаю.
...а полы он моет неплохо, потому как магия магией, но вода с мылом - оно понадежней будет. Еще у него смешная привычка кивать, соглашаясь с собственными мыслями, которые Кирис, правда, не озвучивал. Именно потому и кивание в тишине выглядело таким забавным.
Я заставила себя отвести взгляд. Нехорошо пялиться на чужого жениха.
Мар...
Держит за ручку дочь и что-то говорит ей на ухо, утешая. А у малышки... какое богатое выражение лица. Здесь и предвкушение. И легкое раздражение - девочка представляла, что все пойдет немного иначе. И с трудом сдерживаемая радость - она все еще надеется, что шутка удалась.
Пускай.
И не могу отделаться от ощущения, что все - не более чем маски.
- Мне не нравится то, что здесь происходит, - заявила эйта Ирма, опираясь на зонт.
- А уж мне как не нравится, - поддержала я свекровь.
Правда, не оценили.
К дому мы шли в полном молчании. Рута по-прежнему держалась за руку отца, оттеснив Лайму, - на тропе для троих места было маловато. И Лайма покорно отступила, потом пропустила и эйту Ирму, которая не желала быть последней... то есть, последней была именно я, а со мной и Кирис.
- Плохо? - поинтересовалась я шепотом, когда он поморщился.
- Пройдет.
- Тебе бы отдохнуть.
Он лишь махнул рукой. Когда отдыхать? Вот именно, что некогда... сочувствую. И стянув очередной перстенек я протянула ему.
- Еще один... подарок брата? - усмехнулся Кирис, но отказываться не стал.
Говорю же, разумный человек.
- Он у меня заботливый.
Признаюсь, что не удивилась бы, если бы дом сгорел. Тут ведь несчастья случаются на раз. Но нет, он был на месте. И при дневном, пусть и тусклом весьма свете, казался скорее заброшенным и унылым, чем жутким. Глянец виноградной листвы, отмытой дождем докрасна, нисколько не спасал ситуацию.
Кирис осторожно сжал мои пальцы и сказал:
- Ничему не удивляйся.
Не буду.
Первым в дом вошел Мар и Рута с ним, следом по ступенькам поднялась эйта Ирма, сохраняя вид величавый. И мокрый мех - а соболя промокли при первом же порыве ветра - ничуть не убавил этой величавости. Талант, однозначно.
Лайма поднялась бледным привидением.
И настала наша с Кирисом очередь. Он подал руку. Он указал на стену, к слову, ту самую, у которой я стояла ночью. А я не стала спорить. Разве что отошла чуть дальше, к старенькой софе, которая не развалилась единственно потому, что стену подпирала.
Я присела на край ее и потрогала пыльную ткань, по которой поползли дорожки, и даже запихнула клок конских волос в дыру.
Надеюсь, мыши там не водятся.
Не то, чтобы боюсь, но...
- Наверх мы тоже будем подниматься вместе? - сухо поинтересовался Кирис. И ответ был утвердителен.
Они поднялись.
Потом спустились. Эйта Ирма была бледна. Рута вновь разразилась потоком слез. Интересно, это сила самоубеждения или она что-то попроще использует? К примеру, кусочки лука, спрятанные в рукаве? Или не лука... слезы вызвать не так и сложно.
Но Мар ей верит. Прижимает к себе, гладит по голове, что-то шепчет, явно утешая. А косички, бантами украшенные, подрагивают.
Лайма все еще молчалива и бледна, но утратила несколько своей невозмутимости.
- Девчонка лжет, - наконец, заговорила эйта Ирма. Она подошла к грязному окну, встав аккурат в полосе света. Он пробивался сквозь неплотно сомкнутые ставни, наполняя холл дома. Этот бледный разбавленный свет странным образом подчеркнул нездоровую белизну кожи.
И подпухшие веки.
И морщины, которые лишь наметились, но все же.
- Она меня всегда ненавидела! - взвизгнула Рута. - Все меня ненавидели, кроме тебя, папочка...
Я поморщилась.
Переигрывает слегка, но Мар не замечает. Задвинув девицу за спину, он сказал:
- По-моему, здесь все говорит само за себя...
А то... я видела... и пусть следы на полу Кирис замыл, скажем так, во избежание лишних вопросов, то кровь мы решили оставить.
Нож вот заменили.
Ножей в доме много, в представлении поучаствовать может любой.
- Мне кажется, дорогой, ты спешишь с выводами, - Лайма вновь была спокойна, как море в летний день. - То, что Йонас сюда шел, еще не значит...
- Он у нее никогда не виноват! - пожаловалась Рута.
- Просто к нему нельзя подходить с теми же рамками, что и к обычному человеку.
Лайма лишь пожала плечами.
- Да и в конце концов, даже если Йонас... устроил то представление наверху. Вчера дом был чист, верно?
Все взгляды обратились на Кириса.
И он кивнул.
- Чист.
- Видите... то есть, что бы здесь ни произошло, это случилось уже после убийства. Да, Йонасу нравится охота... и быть может, он счел возможным разделать добычу уже после... и здесь... я не могу сказать, что именно породило в нем такое желание...
А теперь она смотрела на меня.
Будто бы мимо, на стену за моей спиной, и в то же время на меня.
- Однако сомневаюсь, что здесь кого-то убили.
- Папа!
