- Это была дурная шутка. Не более того... и мне жаль, что все так получилось.
- Мне тоже.
- А еще мне не нравится, как ты смотришь на мою жену.
- На которую?
- Лайма не в твоем вкусе, - он поднял с края стала очередную папку, повертел и уронил, позволяя листам рассыпаться. Взялся за третью. - Чересчур изысканна. Слишком утонченна. Это надоедает, понимаю...
...море любит ломать корабли.
Но и с ним можно договориться. Раньше люди умели. Знали, какое слово сказать, чтобы волны угомонились.
- Сауле совсем потеряла край, а Эгле живая... по сравнению со всеми нами. Но, Кирис, не забывайся. Она все еще моя жена.
Листов на полу становилось все больше.
Детская выходка.
- Это ненадолго.
- Не знаю. Я еще не решил. Возможно, развод - не такая хорошая идея, как мне представлялось прежде... в конце концов, мне тоже нужен кто-то живой.
Последняя папка упала на гору бумаг, добавив к ней свое содержимое.
- Приберись, - Мар вытер руки платком. - И не лезь к моей семье. Ясно?
Глава 30
Злая девчонка следила за мной.
Она стояла на верхней ступеньке, держась за лестницу обеими руками. Она смотрела пристально, не мигая, и губы ее растянулись в недоброй улыбке.
- Вот посмотришь, папочка вышвырнет тебя отсюда... - сказала она, поняв, что замечена.
- Буду весьма ему признательна.
Она сделала шаг.
Качнулись пышные юбки, мелькнула красная подвязка. Интересный выбор цвета, совсем не для юной девицы, которая мечтает стать механиком. Или не мечтает? В конце концов, что я о ней знаю? Только то, что слышала от прочих.
- Ты не боишься? - поинтересовалась Рута, вновь застыв.
- Нет.
- Тебя могут убить.
- Пусть попробуют.
- Они все понимают. Я знаю. Я видела.
- Что видела?
- Не скажу, - и та же издевательская улыбочка, в которой чудится предвкушение. - Вам надо... а я не скажу.
- И не говори, - я повернулась спиной.
Выпороть бы ее... если уже не поздно.
Чулочки у девочки тоже были взрослыми, пусть и невинного белого цвета, но украшенные россыпью мушек. Причем готова поклясться, что мушки она сама наклеила.
- Тебе не интересно?
- Нет.
- Врешь!
- Зачем?
- Чтобы я все рассказала.
- А ты расскажешь?
- Нет, конечно, - в голосе послышалось возмущение. - Я не такая дура!
- Вот видишь. Значит, и врать мне не за чем.
Застучали каблучки.
В окне я видела мутное отражение. Вот девчонка замерла, раздумывая, что делать дальше. Ей хотелось поиздеваться, доказать мне, что она все равно умнее, что, даже проиграв, победила, вот только я не спешила восхищаться ее умом.
И вообще обращать на нее внимание.
Это злило.
Пожалуй, особенно сильно потому, что в этом доме на нее слишком часто не обращали внимания.
- Ты...
- Я, - я коснулась влажноватого стекла. - Видишь ли, не имеет особого значения, что ты видела, и что нет. Допросить тебя с зельем все равно закон не позволяет. А принимать на правду сказанное... ты слишком много лгала, чтобы можно было верить.
Нехорошо обманывать детей? Возможно. Но не тогда, когда дети покрывают убийцу. А Рута что-то знала... что-то такое, возможно, совершенно неважное, а быть может, и наоборот.
- Я не лгу! Я действительно видела!
- Я вот тебя тоже вижу, - я указала на отражение, - но плохо, а потому, скажем, в сумерках, вряд ли верно интерпретирую увиденное.
- Юргис спит с Сауле. Не в одной постели. То есть, в постели тоже, но они предпочитают конюшню. Идиоты, думают, что никто не знает, - Рута оперлась на кресло. - Ей нравится, когда он сзади...
Чудесные откровения.
- Она тебе сказала?
- Зачем говорить. Я сама вижу. Думаешь, я дура?
- Я тебя слишком плохо знаю, чтобы делать какие-то выводы.
- Все почему-то думают, что, если я родилась девочкой, то у меня мозгов нет. У бабушки вот есть, у мамки тоже, а у меня, значит, нет. Или мало. Меньше, чем у Йонаса. Ты знаешь, что ему нравится свежевать животных? Котят там или щенят... или овец. Его всегда зовут, когда надо курицу зарезать или свинью. Он приходит весь в крови и будто пьяный.
Ее передернуло.
- А они делают вид, что ничего особенного не происходит.
- Он тебя пугает?
- Можно подумать, только меня, - Рута задрала юбки и поправила подвязку. - Сползает...
- У Сауле взяла?
- У мамаши... тоже дура, думает, Юргиса соблазнить. А он куда умнее, чем кажется. Сауле ему бабка простит, главное, чтоб она не психовала и перестала нажираться, а вот полезет к мамаше моей, тут-то и вылетит с острова. Они давно воюют. Мамаше он на самом деле не нравится, она до сих пор за папенькой сохнет, прямо бесится, когда он из служанок кого валяет. А Юргиса она просто хочет у бабки отбить. Что? Говорю же, все считают, что я дурочка... маленькая... ничего не вижу, ничего не понимаю.
Да уж... понимала она куда больше, чем следовало бы ребенку ее возраста.
- Она за ним бегает. То прижмется, то вдруг плохо ей станет. Чушь... ты вот не бегаешь.
- А надо?
- Тебе Кирис нравится? Не показывай. Иначе папашка тебя никогда не отпустит, - она села на подлокотник кресла и поболтала ногами. - Чисто из принципа.
- Спасибо.
- За что?
- За предупреждение.
- А... не за что... думаешь, меня отошлют?
- Куда?
