- Я видела ту девушку... она вышла из комнат Йонаса... веселая. Остановилась у зеркала. Погладила себя по груди. Вот так.
Рута повторила подсмотренный жест.
- Потом покружилась и пошла... вниз. То есть, она нажала что-то на стене, и стена отодвинулась. Там была лестница, я хотела пойти за ней, не успела только.
На свое счастье.
Сомневаюсь, чтобы убийца обрадовался, получив вместо одной жертвы двух.
- Потом... потом мне сказали, что произошел несчастный случай. Я сразу подумала про нее. У нее такие глаза были. Странные. Я ведь там близко стояла. Я... хотела... он меня вечно бездарью называет. И мелким отродьем. Я порошок дымный сделала. Думала, высыплю в замочную скважину, когда он там... пусть позлится.
Дымный порошок - это хорошо.
Это хотя бы понятно.
Детская месть, которая и вправду по-детски нелепа, а потому почти безобидна.
- А тут она...
Теперь Рута заговорила быстро, торопливо, растянув несчастную подвязку так, что та затрещала.
- Вышла и пошла. Не вернулась. Врут все... здесь все врут, понимаешь? Несчастный случай. А на кухне горничные судачили, что ей вырезали глаза. Правда?
- Да.
- И тот нож...
- На нем человеческая кровь. Но этой ли девушки - я не знаю.
Не стоит врать, и быть может, тогда не станут врать тебе. Или станут. С людьми сложно, големы в этом отношении куда как приятней.
- Я нашла его... в своих... вещах. Мама злится, когда я что-то делаю. И бабушка тоже. Поэтому... у меня мало всего. Есть немного золота. Я брошку расплавила. Камни кое-какие. Проволока вот... инструмент, правда, дрянной. Я со старой лаборатории утащила. И приходится прятать. Если узнают, то выбросят.
- И где?
- На чердаке.
- Покажешь?
Она кивнула и сказала:
- Сейчас. А то... папа с Кирисом поругается, злой будет. Меня запрут. Я, конечно, могу уйти, но ведь станется посадить кого рядом...
Сейчас, так сейчас. Все равно других дел у меня не имелось.
Глава 31
На чердак поднимались по лестнице. Старой, скрипучей, но все еще надежной. Дверь отворилась, стоило ее коснуться, и Рута вошла первой.
- Здесь хорошо, - сказала она с явным облегчением. - Сюда никто не заглядывает. Я так думала.
Хорошо.
И вправду.
Сквозь узкие окошка проникал свет. И в нем, неровном, танцевали пылинки. Они подчинялись малейшему движению воздуха, то кружась, то застывая. Они вздрагивали от вздохов, а стоило двинуть рукой, как тотчас устремлялись вверх.
Или вниз.
Пыль покрывала старые доски. Она лежала на белой ткани чехлов, которыми заботливо укрыли ставшую ненужной мебель. Она хранила старые сундуки и даже укутала арфу с треснувшей рамой. Инструмент стоял в углу, и то ли чехла не хватило, то ли решили, что надевать его бессмысленно, но... я тронула струну, и арфа издала тонкий дребезжащий звук.
Рута обернулась и прижала палец к губам.
Надо сказать, она в своем наряде удивительным образом вписывалась в окружающую нас обстановку. Появилось в девочке что-то донельзя хрупкое, воздушное...
Чужое.
Правда, ощущение тут же исчезло.
Рута обустроила для себя уголок.
С одной стороны его закрывал старинный трехстворчатый шкаф с потускневшим зеркалом. Дверцы его не закрывались, и потому создавалось ощущение, что из пыльной глубины шкафа за нами наблюдают. С другой ограничивал комод, тоже древний и весьма массивный. Некогда он был роскошен, украшен резьбой и позолотой. Но позолота облезла, виноградные гроздья облупились и потемнели, а с крыльев бабочек слетели перламутровые чешуи.
- И тебя никто не ищет?
На пол Рута постелила ковер, с одной стороны пестревший подпалинами - кто-то когда-то слишком близко подтянул его к камину - он сохранил и толщину, и бархатистость ворса. А что рисунок выгорел, так это, право слово, мелочи.
- Кому я нужна, - она села на ковер, сунув под попу подушку. - У madame свои интересы... на конюшне. Почему всех так тянет на конюшню?
- Понятия не имею.
Но запомню, что соваться туда не стоит, уж больно людное местечко.
- Вот, - Рута вытащила из комода коробку. - Здесь, если посмотреть, много интересного найти можно...
В коробке обнаружились пуговицы, родные сестры той, на которую девочка навесила плетение.
- Со старого платья спорола, все равно оно уже сто лет здесь висит. А вот это - от комода... - кусок золотой пластинки был внушительного веса.
Комочки серебра, тщательно ободранные и переплавленные, а потому энергетически нейтральные, впрочем, это ненадолго: все же поле на острове было нехарактерно плотным.
- У вас здесь источник поблизости?
О таких вещах говорить вслух было не принято, все-таки эйты к родовым тайнам относились донельзя болезненно, и хотя источники по закону не могли принадлежать человеку или роду, являясь общественным достоянием, но...
- Вулканы. Внизу. Вокруг острова. Бабушка как-то сказала, что из-за них наш род и отмечен, - Рута вытащила костяную пластинку. С одной стороны на ней была вырезана длинная рыбина, с другой нанесен рунный узор.
Правда, несколько косоватый.
- И что оно должно делать?
Воздушные петли и кусок целительского плетения, безбожно выдранный и существующий как бы сам по себе.
