А обещание демону — это не просто так, это сделка. И стало быть, уклониться от исполнения ее я не могу, если не хочу потерять душу. Я же не хочу.
Демон усмехнулся.
И ткнув пальцем в угол, велел:
— Возьми вот его. Пригодится… а если надумаешь дурить…
Он позволил Кирису встать, чтобы потом вдруг покачнуться. Он не упал, выставил руку, упираясь в стену, прижал подбородок к груди, но из носа, изо рта, из ушей хлынула кровь. Она была невероятно яркой, алой, будто ненастоящей.
— Убить его я всегда смогу… у тебя есть полчаса.
— Мало.
Мне позволено было вновь говорить. Но демон покачал головой:
— Справишься. Или он умрет. К сожалению, я еще очень молодой демон. И только учусь убивать на расстоянии… смерть, подозреваю, наступит не сразу и будет мучительной. Поэтому поспеши, женщина, если этот человек тебе и вправду симпатичен…
Полчаса.
За полчаса можно подняться на вершину Кривой башни, которая когда-то была причальной, но давно уже состарилась. На ней сохранились еще площадка и скобы для якорей, вмурованные в камень. Пара огромных воротов, которыми раньше притягивали цеппелины, и даже остатки конопляных веревок.
За полчаса я преодолевала все сорок три пролета, ведь, несмотря на наличие лифтовой шахты, подъемник давно не работал. Я останавливалась после каждой полусотни ступенек, чтобы, прижавшись к узкой бойнице окна, отдышаться. Заодно и на море посмотреть.
Из бойниц оно выглядело другим.
Там, наверху, обычно гулял ветер. И чайки, облюбовавшие площадку, встречали меня истошными криками, впрочем, успокаивались они довольно быстро. Я забиралась в остатки древней клетки, в которой на вершину башни поднимали скот, и смотрела на море.
Думалось там отлично.
Но вот систему восстановить…
— Ты… можешь уйти, — Кирис старался идти ровно, но его все равно покачивало. — Уходи. Сейчас. В дом. На этом расстоянии он не дотянется. Спрячься. Выжди. Утром придет помощь. Расскажешь.
— А ты?
Он пожал плечами.
Ясно, уже приготовился героически погибнуть.
Ну уж нет… хватит с меня смертей.
Я решительно повернула ручку двери, которая вела в машинное отделение.
— Не глупи, — рыжий перехватил руку. — Пожалуйста…
Это не глупость. Это здравый расчет. Я сама дала слово демону, и если так, то… расстояние не спасет. А остаток жизни провести при храме, отмаливая случайный грех? Нет уж. Мы попробуем иначе.
Не только демоны умеют играть словами.
И корабль я подыму.
— Не мешай, — велела я рыжему. — Сядь куда-нибудь… и если будешь умирать, постарайся сделать это тихо.
Кажется, получилось грубовато, но меньше всего мне хотелось думать о чужой смерти.
О том, что я могу не успеть.
Или просто-напросто не справиться. В конце-то концов я далеко не мастер… то есть мастер, но отнюдь не гениальный. Я вырезала руны ножом некроманта, с помощью опять же некроманта, не особо задумываясь над тем, как инструмент сочетается с задачей.
Насколько правилен узор.
Какова глубина.
И смысл.
И…
И сейчас собираюсь дополнить тот, сделанный на коленке рисунок, еще одним.
И мне страшно. Мне настолько страшно, что руки немеют, а пальцы и вовсе едва гнутся. И в голове ни одной мысли, кроме тех, что о смерти.
Мучительной.
И еще о демонах, которые наверняка видят куда больше, чем люди.
Успокоиться.
Здесь тесно и темно. Узкие ребра аварийных светильников едва-едва теплятся. Слабо ворчит генератор, мощности которого явно не хватает. Интересно, конструкция не позволила поставить более мощный, или Мар сэкономить решил?
Пахнет знакомо, тем самым черным маслом и еще — смазкой. Последний запах навязчивый, и видятся мне в нем тягучие сладкие ноты тлена.
У меня есть энергия.
Целый розовый алмаз, мощности которого хватит, чтобы запитать дюжину цеппелинов, но дюжины нет, зато имеется один.
Моторы дремлют.
К ним ведет тонкая полупрозрачная лестница, выглядящая на удивление ненадежной. В мехотсеке вообще все куда как проще. Ни ковров, ни панелей, голый металл стен, кое-где украшенный глубокими царапинами.
Я погладила корабль.
Здесь его сердце.
Вот вьются под потолком тонкие патрубки. Вентили за крыты. Это неправильно, газ может идти, но наполнение поставим на минимум.
— Чем помочь?
Кирис решил погодить с бесславной кончиной.
— Дотянешься?
Все же расположили вентили до крайности неудобно.
— Да… вот на треть. И следи за давлением, когда достигнет нижней границы, прикрой, но не полностью. Поднимется до четверки, закрывай.
Спорить он не стал, кивнул. А я… я не была уверена, что все делаю правильно.
Я вообще в последние годы цеппелины видела на картинках. Или в чертежах «Технического вестника», правда, те были подвергнуты цензуре, а потому, во-первых, глубоко схематичны, а во-вторых, совершенно неправдоподобны. И дальше… камеры наполнятся блаугазом, после чего мне достаточно будет пустить энергию на рунный узор, чтобы начать подпитку этого самого газа. Внешний слой рун не позволит энергии рассеяться.
Я вытерла потные ладони о юбку.
И огляделась.
Где-то здесь… раньше энергетические узлы ставили аккурат над двигателями, но после крушения «Виндерберга», когда случился перехлест полей и вспыхнул пожар, стали разделять.
