— Она давала им напиток… особый, — демон перебирал тонкие светлые прядки. — Она говорила, что этот напиток повысит их шанс забеременеть. И позволит родить одаренного ребенка, тайное зелье, которое используют эйты.
И в это легко поверить.
— На самом деле маковое молочко и пыльца лотоса. Разум дурманится, и наступает счастье… они умирали счастливыми.
— Она виновата, но… не только она виновата, — я взяла белую ледяную руку. Пульс был, но настолько слабый, что я едва его ощущала. — Пусть с ней разбирается суд и…
— Ее объявят ненормальной. И спровадят куда-нибудь, в какое-нибудь тихое уютное место, где и позволят жить. У ее семьи есть деньги. Разве это справедливо? Не тюрьма, не казнь, а маленький милый пансионат…
С решетками на окнах и лекарствами, без надежды выбраться: я не обманывалась, из подобных тихих мест постояльцы, если куда и уходили, то на кладбище.
— А быть может, у нее получится сбежать, и тогда она снова возьмет в руки нож. Ты готова ответить за будущие смерти?
— Я готова ответить за себя и только. Кирис, помоги, пожалуйста, ее перевернуть.
И он не стал спорить, а демон не стал мешать. Для него мы были частью одной большой игры.
Лайма оказалась на удивление тяжелой. А еще неповоротливой. И на темной ткани платья, влажной от крови, дыра была почти незаметна. Пуля попала куда-то вбок, и… и понятия не имею, как ей помочь. Остановить кровотечение?
Мои амулеты добавят ей сил, но и только.
— Я принесу аптечку, — Йонас очнулся из полудремы. — Мама… и вправду не совсем сама… я так думаю… им было выгодно держать ее такой.
Он стянул через голову рубашку, скомкал и протянул мне:
— Приложи… если поможет. Сам я… не рискну. Слишком обширные повреждения. Я пока только и умею, что кровь запечатывать.
Демон сел, скрестив ноги. Он то и дело совал пальцы в лужу подсыхающей крови, чтобы потом отправить их в рот. Он жмурился от удовольствия, вздыхал и… внимательно следил за нами. Я не сомневалась, стоит сделать что-то, что покажется ему опасным, и демон убьет.
Кого?
Кого-нибудь. Игрушек еще много, можно сломать одну другую.
Ткань я прижала к телу. А еще выбрала камень с заключенным в него плетением.
Я сунула алмаз в дыру, может, с точки зрения прикладной медицины метод не самый верный, но… заклятия я использовала простейшие, все же не целитель, да и действовали они не направленно.
Палуба завибрировала, и тут же глухо тяжело зарокотали моторы.
Что он творит?
Я прикусила губу. Этна должна была быть где-то рядом с Маром… но не сейчас, рано. Корабль должен подняться, а потом… если что, то жизнь моя была не так уж плоха.
Демон замер.
Я просто боюсь.
Это нормально для человека — бояться смерти, особенно мучительной. Я знаю, что Мар запустил прогрев двигателей, так всегда действуют перед взлетом. Сейчас разворачиваются сети сенсорных заклятий, изучая стабильность работы механики.
И наверняка доложат о нестандартном узле.
И возможно, попытаются предупредить.
Полет опасен…
Сила ушла волной куда-то вглубь тела, которое, впрочем, осталось неподвижным. Но кровь вскоре застыла, пробкой закрывая рану. Так хорошо. И рубашку бы еще чем привязать. Стоило подумать, и в руках моих появился ремень. Кирис приподнял тело, позволяя пропустить ремень под ним, а потом сам и затянул. Коснулся пальцами шеи. Пульс еще был… пока еще.
Если повезет…
Если нам всем повезет.
Демон оскалился. А я… я выдержала взгляд черных его глаз.
Рокот моторов сменился, Кирис же, склонившийся над телом Юргиса, сказал:
— Мертв. Его надо убрать. Йонас, поможешь?
Они выволокли тело в боковой коридор, а там и в каюту. Места стало больше, а… присутствие демона яснее.
— Что ты задумала, человечка? — тихо спросил он, перебираясь ко мне. Двигался демон на четвереньках, опираясь на полусогнутые пальцы рук и носочки. Спина его изогнулась треугольником, шея перекривилась и… и с каждой минутой Руты остается меньше.
— Ничего.
Я ведь и вправду ничего не задумала… план? Какой план… вот мелко задрожал корпус. И стало быть, Мар сворачивает якоря. Правда, убрать блокировочные ремни снаружи он не мог, поэтому некоторое время цеппелин еще будет привязан к ангару.
Но веревки треснут.
Начнется подъем, который ненадолго замедлит крыша. Впрочем, ее цеппелин проломит с легкостью. А дальше… небо.
Ветер.
Гроза.
Почему-то вдруг подумалось, что молния — это тоже своего рода энергия. Стандартные щиты способны поглотить и перераспределить ее, но мой рисунок эти стандартные щиты нарушил. И что будет если…
Демон погладил меня сведенными судорогой пальцами.
— Бойся, — сказал он шепотом. — Бойся… и когда мы будем падать, ты впустишь меня. Нам понравится быть вдвоем.
— Нет.
— Знаешь, люди хрупкие… настолько хрупкие, что стоит сдавить немного… — пальцы-клешни стиснули руку. — И кость хрустит… больно? Нет. Правильно. Я еще не хочу сделать тебе больно.
— Отстань от нее.
Йонас, пошатываясь, приблизился. А к рокоту двигателей добавился тонкий нервный звук. Продув включил? Это зачем…
Этна ждет.
