— Дышите спокойней и постарайтесь взять себя в руки, — в этом холодном голосе слышался упрек. — Сейчас подействует обезболивающее…
— Нет.
— У вас сломаны ребра. И еще пара костей. Я не говорю уже о такой мелочи, как разорванная селезенка, пробитое легкое и пара внутренних кровотечений. Снова. Заметьте, в прошлый раз я просил вас поберечься, — Кириса подняли, и в губы уперлось что-то твердое и холодное. — Я в принципе удив лен, что вы живы.
— Повезло.
— Повезло, — согласились с ним. — Пейте. И постарайтесь заснуть. Во сне организм легче восстанавливается…
— А…
— Двое выживших.
— Кто?
Молчание.
Зелье горчит, а еще расползается мягкой негой.
— Позже… да и то… непонятно, выживших ли…
Я все-таки нашла решение. Во сне. А потом проснулась и поняла, что мысль прикрепить пару весел к крыльям и посадить на них гребцов была вовсе не такой уж гениальной.
Я лежала.
В постели.
Белая. Наглаженная. Пахнет цветами и свежестью. Правда, балдахин слегка запылился, но эта общая их беда. Перина была мягкой. Одеяло жарким. А комната — незнакомой. Во всяком случае, как я ни пыталась, не могла вспомнить ни обоев в узкую полоску, ни вот этого окна с витражным драконом, да и вообще ощущения…
Не те.
Я закрыла глаза. Открыла.
Пошевелила пальцами. И попыталась сесть. Все же боли не было, а раз так… сесть получилось, правда, далеко не сразу, но я всегда отличалась редкостным упрямством.
Голова закружилась.
Ничего. Пройдет.
Прошло.
А я получила возможность осмотреться. Комната, в которой я оказалась, была невелика. Большую часть ее занимала кровать. Помимо нее имелись комод с зеркалом и шкаф с резными дверцами.
Окно.
Витраж.
Светлый ковер, на который ложились разноцветные пятна солнца. Пара светильников, правда, погасших. И длинный шнур, который покачивался у кровати, словно приглашая дернуть.
Я и дернула.
Тишина.
И пустота. Ощущение одиночества, но не тревожного, а скорее уютного.
Я потрогала бахрому на балдахине. Вздохнула. И что дальше? Ждать, когда кто-либо соизволит проверить, жива ли я вообще или самой искать выход?
Дверь вон, виднеется и даже, возможно, окажется не заперта, но…
Она отворилась, что характерно, беззвучно, впуская незнакомого мне господина. Был он высок, худ и ужасающе сутул. Светлые волосы топорщились, а на некрасивом лице застыло выражение величайшего недоумения. Господин подслеповато сощурился и сказал:
— Вы встали.
— Села, — уточнила я, потому что вставать вот так сразу было бы неразумно.
Он поморщился и достал из кармана лорнет на цепочке.
— Вам рано.
— Мне хорошо. Где я?
Почему то место ощущалось как незнакомое.
— Забытый остров, — он в два шага преодолел расстояние, нас разделявшее, и вытянул палец, ткнув мне в лоб. Палец был холодным и, кажется, немного липким. Но я не отшатнулась, чем заслужила благосклонный кивок. — У вас истощение. Нервное. Я пропишу капли.
— Спасибо.
Целители, как я помнила, в принципе существа довольно-таки специфические, впрочем, они полагали таковыми остальных.
— Пожалуйста.
— А… скажите… Кирис и остальные…
— Стабильно тяжелое состояние, но прогноз положительный, — он шевельнул длинными пальцами. — Юноша в целом скорее здоров, хотя есть сомнения в стабильности психики. А вот юная леди проявляет редкостное упорство в нежелании возвращаться. Подобное иногда бывает.
Это он… о Руте?
Стало быть, она выжила?
Йонас тоже, но здесь я не знала, стоит ли радоваться.
— Вам расскажут. Лежите. Завтра можно встать. Послезавтра — выйти из комнаты. Настоятельно рекомендую избегать нервных потрясений и стрессовых ситуаций. И не пользоваться силой как минимум пару месяцев. Ваши энергоконтуры пришлось подвергнуть принудительной стабилизации. Необходимо время, чтобы рисунок закрепился.
Я кивнула.
— И лекарства. Некоторые пациенты, — целитель произнес это с явным неодобрением, — проявляют отвратительное небрежение рекомендациям специалиста, чем причиняют ущерб собственному здоровью.
— Я… постараюсь.
— Постарайтесь.
И он ушел, оставив меня одну, правда, дверь, кажется, не запирал. И теоретически, сугубо теоретически, если у меня получится до нее добраться, то я где-то окажусь…
На Забытом острове, который сам по себе был легендой.
Клочок земли, окруженный скалами.
Кольца рифов.
И тайные проходы, известные лишь избранным.
Острые пики гор, ставшие преградой и для воздушных кораблей. Дикие ветра и нестабильное энергетическое поле. Идеальное место, чтобы хранить государственные тайны, в каком бы виде они ни пребывали.
Поговаривали о подземельях.
И еще о тварях, их населяющих. О камерах-одиночках и безумных узниках, многие из которых были виновны лишь в том, что узнали нечто, чего знать не следовало бы. Или просто вы звали неудовольствие Его Величества.
А еще о секретных лабораториях.
Запрещенных исследованиях.
И ученых, раз и навсегда ушедших от мира, ибо знали они слишком много, чтобы запереть это знание обычной клятвой крови.
Я повела плечами, пытаясь избавиться от нехорошего предчувствия. А дверь вновь открылась. На сей раз визитер мне был известен.
— Привет, — сказал Корн, который выглядел постаревшим, а еще помятым и усталым. — Мне сказали, что ты пришла в себя.
— Привет.
